Книга Хочу вспомнить все, страница 125 – Марина Линник

— На какой? – эхом повторила я. – Да на очень простой, господин Семенов, и, возможно, даже наивный… Вы стреляли в безоружного человека, который не сделал вам ничего плохого. Неужели рука ничуть не дрогнула, когда вы нажимали на курок, и муки совести совсем не коснулись вашей души? Уверена, что таких случаев было в вашей жизни немало. Убийца, совершивший однажды преступление, уже не может остановиться, ибо он перешел Рубикон и обратного пути у него уже нет.

— А вот в этом ты, детка, права, – криво усмехнулся Сергей. – Хочешь знать правду? Нет, угрызения совести не мучали меня. Кстати, меня даже награждали за ликвидацию врагов революции, и я заслуженно горжусь этим. Я вершил правое дело, во имя идей коммунизма и во благо народа. Поэтому убивал, убиваю и буду продолжать давить гадов, пока не истреблю их всех… Что до твоего муженька… Слабаком был… другой бы мужик не дал бабу свою в обиду, настоял бы на своем. И поехала бы ты на поезде до Питера, мамзель, со всеми удобствами. А этот… тьфу!

— Не смей оскорблять его! – воскликнула я, побагровев от гнева. – Ты недостоин даже произносить его имя!

— Ну, извиняйте, – засмеялся Семенов. – Где уж мне, мужику, понять… как вы говорите… сейчас… подожди, вспомню… а, ну вот: «человека с тонкой душевной организацией».

— Замолчи! – вскакивая со стула, прокричала я. – Николя был мужественным, порядочным, благородным человеком, для которого слово «честь» было не пустым звуком.

— Благородство… честь, – передразнил Сергей. – Да на кой ляд они сдались? Кому нужны? Может быть, тем голодным собакам, раздиравшим труп твоего муженька на части? Да им было все равно, кого есть. Да, я не сожалел… как ты выразилась… меня не коснулись муки совести. Случись это еще раз, я бы убил его снова. Прямо на твоих глазах. А немного погодя принялся бы и за тебя.

Эти слова садиста оказались последней каплей. Я больше не могла слушать ни оскорбления, ни поношения имени покойного супруга, ни угрозы в свой адрес. Я направила револьвер на мужчину. «Господи, прости, – стремительно подумала я, – но больше нет сил терпеть его издевательства».

— Ты не сможешь, – с насмешкой заявил Сергей. – Одно дело – незаметно для врага подсыпать ему яд, и совсем другое дело – нажать на курок и выстрелить в беззащитного человека.

— Неужели? – звенящим сталью голосом промолвила я, взведя курок. – Ты точно хочешь проверить?

Он содрогнулся от моего спокойствия. До сих пор он был уверен, что я не сумею убить его. Застрелить человека, глядя ему прямо в лицо, может не каждый. А я, разумеется, не была профессиональным убийцей – эмоционально холодным и бесстрастным человеком, воспринимающим жертвы не как личность, а только как объект охоты. Между тем услышав, с каким ясным спокойствием я произнесла последние слова, он вполне осознал, что сейчас произойдет.

— По… погоди! – став белее снега, промямлил Семенов. – Мы же еще не договорили. Я… я признаю, что совершил гнусность. Но ты должна понять мой поступок: я только исполнял свой долг. Перед революцией, перед народом…

— …массу которого вы изничтожали и сейчас продолжаете выжигать каленым железом, – перебила я Сергея. – Ради каких сверхидей брат убивал брата во время гражданской войны? А скольких людей расстреляли или отправили в ссылку? Ради какой такой мечты?