Книга Хочу вспомнить все, страница 62 – Марина Линник

— Мне нечего скрывать, господин комиссар, ищите. Уверен, что вам придется еще извиняться передо мной.

— Что ж, посмотрим! – проворчал Вилар. – А пока посидите в камере. Возможно, вы что-то вспомните.

Когда молодого человека увели, Дидье сел на стул напротив комиссара и спросил:

— Вы верите в его невиновность?

— Трудно сказать. Вначале мне показалось, что он говорил искренне, откровенно, но далее я заметил некую театральность в его манере и словах. Однако после твоих обвинений маска мигом слетела с него, обнажив трусливую душу. Нет, такие люди не способны на убийство. И ты, и я видели наемников не раз и не два. Маришаль не похож ни на одного из них.

— Так что, мы его отпустим?

— С чего вдруг? Подержим до утра, имеем на это право. Тут, глядишь, либо он образумится, если виновен, либо обыск даст возможность за что-то зацепиться… Да вот только…

— Что, господин комиссар?

— Опять-таки не клеится. С какой стати молодому человеку убивать свою жертву при свидетелях, тем самым выдавая себя? Можно было дождаться, когда она окажется одна, в каком-нибудь пустынном месте или на безлюдной улице. А так, на глазах у всех… Подозреваемый либо идиот, либо сделал ЭТО умышленно.

— Наверняка умышленно. Пистолет-то не его, и Маришаль прекрасно знал, кому он принадлежит.

— Тогда еще один вопрос: а почему граф Тюренн отдал ему свой пистолет? Ради чего выдавать себя с головой? Вот над чем необходимо поразмыслить… Ладно, иди, Дидье. Как только Ришар закончит обыск, пусть составит рапорт и положит его мне на стол.

— Слушаюсь, господин комиссар, – отчеканил Легар и быстрым шагом покинул кабинет Вилара.

— Ну что… Мы продолжаем топтаться на месте, – отрешенно посмотрев на дневник графини, пробормотал комиссар. – Как же мне поступить?

Неожиданно открылось окно, и в кабинет ворвался порыв прохладного ветра, сбросив на пол несколько листков со стола и открыв блокнот Екатерины Алексеевны Сергеевой-Тюренн.

— Что ж, если это знак, то нелишне прислушаться к голосу свыше, – промолвил комиссар, придвигая к себе дневник. – По всей видимости, именно в нем скрыт ключ к разгадке тайны.

К тому времени, когда наш корабль вошел в Константинополь, город был оккупирован союзниками, которые разделили столицу Турции между собой. Христианские кварталы остались под юрисдикцией англичан, в Старом городе хозяйничали французы, а в азиатской части господствовали итальянцы. Самих же фактических хозяев, турок, союзное командование отодвинуло на второй план.

На третий день нашего вынужденного заточения (по вине начальника порта и, несомненно, по согласованию с местными начальниками) нам разрешили подойти к пристани Каракёй. Но и тут произошла задержка, поскольку союзное командование не торопилось нас выпускать. На борт прибыл представитель властей и объявил, что мы сможем сойти на берег, только предъявив документы. Те, у кого не окажется бумаг, подтверждающих личность, будут арестованы до выяснения. Другие же помимо документов должны были иметь еще и денежное или имущественное обеспечение или наличие родственников и знакомых в русском посольстве.

Следом за такими заявлениями на корабле поднялась паника, ибо не у всех имелись в наличии паспорта и деньги. К счастью для меня, я имела и то и другое, поэтому ближе к вечеру, после унизительного допроса (а беседу проводили с каждым человеком индивидуально), я наконец-то сошла на берег.