Книга Хочу вспомнить все, страница 88 – Марина Линник

— Мадам, прошу простить меня, но мне кажется, мы встречались с вами раньше… – осторожно начал Александр Федорович, украдкой взглянув на Тюренна, который разговорился с английским послом. – Напомните, пожалуйста!

— Говорите по-русски, пожалуйста. Я прекрасно понимаю вас. – Улыбка едва тронула мои губы.

— Вы – русская? – удивился он. – Давно живете во Франции?

— Примерно столько же, сколько и вы, Александр Федорович. Думаю, если бы меня представили как мадам Аничкову, то ваша память ожила бы быстрей.

— Мадам Аничкова! – воскликнул он, удивленно уставившись на меня. – Я считал, что вы и Николай погибли во время октябрьских событий… Сначала я даже считал его предателем… Подождите! А тогда почему вы – графиня Тюренн? Вы развелись?

— А разве такое было бы возможно? Вы же знаете, КАК я любила мужа, – вспыхнула я. – Николя был убит из-за тех бумаг, которые мы везли вам, Александр Федорович. Я случайно избежала смерти только благодаря Божьей милости. Мы надеялись на вас, а вы бросили страну и народ на произвол судьбы, своими амбициями и непродуманными действиями обрекли миллионы людей на страдания… Николя был предан вам и сердцем, и душой. А вы…

Слезы выступили у меня на глазах.

— Мне очень жаль, графиня, – опустив голову, глухо проговорил Керенский. – Простите меня, если сможете.

Он отошел в сторону, а через некоторое время и вовсе покинул мероприятие. Больше мы не пересекались с бывшим главой Временного правительства, несмотря на то что жили в одном городе. Наши пути разошлись окончательно.

— Теперь он занимает большой пост в Наркомфине, – услышала я голос Петра Натановича, который продолжал рассказывать. – Важной шишкой стал. Ну что, хотите познакомиться с ним? Лаврушка хоть и зануда редкостная, но когда выпьет – рубаха-парень.

— «Лаврушка»? Я не понимаю. Это есть такой лист? – Я притворилась, что не понимаю, о чем говорит собеседник.

— Эх, барышня, барышня. И чему вас только учили? А кстати, как вы выучили русский язык?

— Моя бабушка была русской, она часто пела песни, а я пела вместе с ней. Потом я брала уроки.

— Понятно, – рассмеялся Богданов. – В Москве будете проходить практику… Начнем урок, красавица. Лаврушка – это не лист, так зовут моего друга. Ну, кличка ласковая. А так он – Лаврентий Ильич Жуков. Теперь понятно?

— Спасибо, товарищ Богданов.

— Зачем так официально? – радушно сказал он. – Просто Петро. Меня так друзья кличут. Мы же с вами подружимся? Не так ли?

— Я очень хочу этого, – внимательно посмотрев на врага, отозвалась я.

— Тогда давай договоримся, когда и где мы встретимся, Ингрид… ничего, что я так, по-простому?

— Конечно… Петро, – негромко рассмеялась я.

— Где ты поселилась? Откуда тебя забрать?

— Гостиница «Метрополь», наша делегация живет там.

— Губа не дура!

— Что? – переспросила я.

— Да так, ничего… Ясно, значит, завтра около девяти я заеду за тобой, потом пойдем на Красную площадь. Не была ведь еще там?

— Нет, я приехала только два дня назад и сразу начала работать.

— Ну, нельзя все время работать. Если хочешь узнать всю правду о революции и о новом Советском государстве, о котором мечтают пролетарии всех стран, то ты должна больше общаться с простыми людьми… да-да, так и пиши, – одобрил он, увидев, что я делаю какие-то пометки.