Книга Хочу вспомнить все, страница 97 – Марина Линник

Мужчина перевел взгляд с сиделки и в упор уставился на меня. Вначале парализованный человек не проявил никаких эмоций, чем привел сиделку в замешательство. Но немного погодя поведение пациента изменилось: он заморгал. Заморгал часто и отчаянно.

— Какая радость! Дядюшка узнал вас! – весело проговорила женщина, успокоившись. – А то я уже засомневалась.

— Мы давно не виделись. Да к тому же болезнь… Сами понимаете.

— Это да, несомненно, – согласилась со мной сиделка. – Бедный товарищ Аничков. Вы же после санатория заберете его в Ленинград?

— Не сомневайтесь в этом. У дядюшки никого больше не осталось. Я позабочусь о нем, – наклонившись к мужчине, проговорила я и погладила его по руке.

— Вы побудете с ним, не так ли? – вдруг сказала женщина. – Я могу отойти на несколько минут? А то сижу тут полдня безвылазно.

Я облегченно вздохнула, потому что уже и не надеялась избавиться от говорливой сиделки.

— Да, безусловно. Именно для этого я и приехала. Отдохните немного. А мы побудем вдвоем. Пообщаемся. Уверена, нам есть о чем вспомнить.

— Ой, как хорошо. Я хоть на обед смогу сходить. А то все бегом, бегом.

— Идите, не волнуйтесь. Я пригляжу за дядюшкой.

Закрыв за сиделкой дверь, я подошла к кровати и, склонившись над лежавшим стариком, спросила:

— Ну что, Илья Семенович, узнаете меня?

В ответ мужчина отчаянно заморгал. Я улыбнулась.

— Вот и ваши дружки тоже не признали меня. Впрочем, оно и к лучшему. По крайней мере, я могу безнаказанно совершить то, о чем я мечтала с той минуты, когда муж упал на окровавленный снег с простреленной головой. Вы не знаете, о чем я толкую? Так я напомню вам… конец октября 1917 года, ночь, станция под Петроградом, одинокий фонарь, на платформе стоят мужчина и женщина, которых вы вытащили из поезда после проверки документов, три пьяных солдата во главе с командиром, Семеновым… Припоминаете?

Глаза неподвижно лежащего человека выражали отчаяние. Аничков с ужасом глядел на меня, не в силах ничего больше предпринять. Если бы мужчина мог закричать, то сделал бы это непременно.

— Вижу, вы вспомнили меня. Да, я – та несчастная, над которой вы глумились и которую едва не изнасиловал ваш командир, будь он проклят. Она стоит перед вами. И теперь ВЫ в моей власти. И теперь Я решаю вашу судьбу. А приговор может быть только одни – смерть! Вы и ваши приспешники сломали мою жизнь и обрекли на страдания. Если бы вы знали, как часто мне снится один и тот же сон, в котором раз за разом раздается оглушительный звук – звук выстрела. Я была тогда совсем юной девушкой… Но в ту ночь я разом повзрослела, а за пять лет вынужденных скитаний и лишений я навсегда постарела душой. Знаете ли вы, через что мне пришлось пройти? Нет! Всю свою никчемную жизнь вы гордились совершаемыми поступками, более того, вы хвалились ими. Вам было все равно, что чувствуют люди, которых вы и ваши товарищи сочли преступниками, назвали «вражескими элементами» и беспрепятственно грабили и истребляли. Ну как же: вы – вершители человеческих судеб! А кто дал вам такие полномочия? Кто наделил вас правом решать чьи-то судьбы? КТО, я вас спрашиваю? Вы – Бог? Или ваши лидеры? Вот сейчас вы убогий, дряхлый старик. Небеса покарали вас за бесчеловечные деяния. А я – лишь орудие в руках нашего Господа. Это Он прислал меня, чтобы вы ответили за безжалостность и лютость. Да свершится правосудие!