Книга Королевская кровь, страница 27 – Риз Боуэн

— Позвольте прояснить вопрос, миледи. Вы хотите нанять горничную, которая будет сопровождать вас в Румынию?

— Именно так.

— А когда вы едете?

— На следующей неделе.

— На следующей неделе? — переспросила надменная дама, взметнув бровь. — Очень сомневаюсь, что за столь краткий срок сумею подыскать вам подходящую кандидатуру на эту должность. Мне приходят на ум одна или две девушки, которых можно уговорить, но им придется заплатить аванс.

— Какой именно?

Дракониха назвала запредельную сумму — этих денег хватило бы, чтобы содержать замок Раннох целый год. Должно быть, она заметила, как я едва не ахнула, потому что добавила:

— Видите ли, у нас персонал только самого высшего разряда, первосортный.

Из агентства я вышла в расстроенных чувствах. Бинки никогда не найдет таких громадных денег, даже если Зануда позволит их мне выдать, что сомнительно. Придется брать Белинду или ехать без горничной. Шагая в сгущающихся сумерках по городу, я вообразила себе Белинду в роли горничной и все осложнения, к которым это может привести. Как бы я ни поступила, неприятностей не избежать. Тут неподалеку зазвучал звонкий голос мальчишки-газетчика, который выкрикивал заголовки новостей — и выговор у него был как утопичного кокни. Меня осенило. Я вспомнила, к кому еще не обращалась за помощью. К дедушке! Он всегда умудряется найти выход даже из самого трудного положения. А если дедушка и не вынет мне горничную, как фокусник — кролика из шляпы, то встреча с ним все равно меня взбодрит. Я едва ли не бегом припустила к станции метрополитена «Бонд-стрит» и вскоре уже направлялась из Лондона в Эссекс.

Полагаю, необходимо объяснить, почему, хотя мой отец был внуком королевы Виктории, мама начала свой жизненный путь как дочка полисмена-кокни. Она стала знаменитой актрисой и, выйдя за моего отца, зачеркнула прошлое, — но, когда мне было всего два года, мужа она бросила.

В метро, как и всегда по вечерам, была ужасная толчея, и из вагона я выбралась помятой. В Эссексе снова пошел дождь. Я всегда радовалась, завидев впереди дедушкин скромный домик, крошечный клочок палисадника и жизнерадостных садовых гномов, но сегодня — особенно. Сквозь дымчатое стекло парадной двери сочился свет. Постучалась, подождала. Дверь приотворилась, и на меня глянули блестящие глаза-пуговки, как у любопытного воробья.

— Чего надо? — спросил хриплый старческий голос.

— Дедушка, это я, Джорджи.

Дверь распахнулась, и дедушка просиял мне всеми морщинками.

— Разрази меня гром! Кто к нам пожаловал! Входи, входи, мышка.

Я вошла в тесную прихожую, и дедушка крепко обнял меня, не обращая внимания на мое мокрое пальто.

— Ох и вид у тебя, ни дать ни взять мокрая курица, — сказал дедушка, отстранив меня и насмешливо склонив голову набок. — Что это тебя занесло в этакую даль, коли на дворе ненастье? Ну-ка, говори все как есть. Опять в передрягу влипла?

— Не то чтобы в передрягу, — ответила я, — но мне нужна твоя помощь.

— Давай сюда пальтишко. Проходи вот в кухню, садись, вытяни миноги.

— Вытянуть что?

— Ноги, что ж еще. Мышка, разве я не учил тебя нашим прибауткам, как все кокни говорят?

Дедушка повесил мое пальто, потом провел меня в тесную кухоньку, но там оказалась еще одна гостья — дедушкина соседка, вдова Хетти Хаггинс, которая давно пыталась изловить его в свои сети и, кажется, преуспела.