Книга Два тревожных дня майора Ковалева, страница 130 – Василий Моисеев

Ковалев повел взглядом на помощников, предоставляя возможность вклиниться в разговор. У молодежи вопросов не было. Похоже, информация о множественных дырочках на застиранной одежде не показалась им интересной. Пришлось майору отдуваться одному.

— Не обратили внимания, как сидела на нем куртка? – спросил он. – Не показалось, что была мала? Или велика? Мешковатой, может быть.

Председателя вопрос удивил. Он не понял, зачем майору понадобились такие подробные детали. И не он один. Слишком уж с умными лицами сидели его помощники.

— Ничего такого не заметил, – признался председатель, – думаю, его была куртка. С его плеча, не с чужого.

Ковалев снова повел взглядом на помощников. У лейтенантов вопросов не появилось. Значит, можно закругляться. На первый раз хватит, тем более поездка принесла неплохие результаты. Как говорится, хорошего понемножку. А уж плохого и подавно. Вжикнувшая на папке детектива «молния» заставила председателя насторожиться. И когда детектив извлек отпечатанный бланк, Чернушкин с сожалением подумал, что майор оказался обычным бюрократом. Офицер, а слово не держит. Бумажками прикрывается. Бумажная душа. Крыса конторская. А он-то, пень старый, уши развесил, язык распустил. Все они одинаковы, эти менты. Одного поля ягодки. Не исключено, что эта троица одной веревочкой связана с клепиковскими оборотнями.

— Степан Степанович, – детектив что-то вписал в листок и протянул его Чернушкину, – распишитесь вот здесь. Актов и протоколов мы составлять не будем, понятых тоже не станем привлекать, но подпись ваша нужна. Такой арсенал, сами понимаете, должен быть оприходован. Вы сдали оружие, я принял.

Взгляд Чернушкина, устремленный на оперативника, излучал всю гамму чувств, присущих человеческой душе. Презрение, досаду, сожаление, обиду, злость… И все написано на лице, все чувства были выставлены наружу. Откровенный дед, искренний. И открытый, как дитя.

Вадим сделал вид, что ничего испепеляющего в устремленном на него взгляде не заметил, и спокойно продолжал:

— Бумага никакого хода не получит, на этот счет не волнуйтесь. Друзей ваших тоже не будем вписывать, если уж вы берете все на себя.

Чернушкин опустил глаза на сумку. Увесистый багаж, ничего не скажешь. Намного потянет. И невесело поинтересовался:

— Как думаешь, майор, насколько эта упаковка потянет?

Вадим пожал плечами. Подобные вопросы в компетенцию оперативника не входят. Ответы на такие вопросы дает суд. И суд обязательно будет, незаконная торговля оружием является слишком серьезной статьей уголовного кодекса. Весь вопрос в том, в каком качестве будет проходить по этому делу «несговорчивый» председатель. Свидетелем или обвиняемым.

— Не знаю, Степан Степанович, – откровенно признался Вадим, – могу только обещать, что сделаю все возможное, чтобы вы по этому делу проходили как свидетель. Обстоятельства вынудили вас вооружиться, понимаете? Ваша незащищенность перед криминалом вынудила принять меры к самозащите. Ну, об этом мы поговорим, когда привезете пистолет. А за это время придумаем, что спрашивать и что отвечать. Протоколы любят точность. Договорились?

Председатель заметно повеселел. Слова майора вселяли надежду провести старость рядом с бабкой. Оказывается, и в милиции есть хорошие люди.