Книга Два тревожных дня майора Ковалева, страница 128 – Василий Моисеев

Чернушкин усмехнулся. Подтвердил:

— Есть у них имена, майор. Назову я тебе имена. Только обрадуешься ли?

И посмотрел на майора выжидающе, словно предостерегая от необходимости называть посредников. Председателя смущало не само признание, которое тоже никогда легким не бывает, а что-то другое. И догадаться о причине его замешательства было несложно. Тем более Чернушкин сам подсказал. «Обрадуешься ли…» Председателя смущает то, что пособники преступников носят милицейскую форму.

— Все началось в позапрошлом году, – свое признание Чернушкин решил предварить воспоминаниями, – когда впервые паразиты пожаловали. Не эти, с которыми перестрелка приключилась, а другие. От Зимина какого-то. Тоже крутые и наглые, но не такие жестокие, как хановские. Не сказать, чтоб культурные да образованные, но слушать умеют. И за словом в карман тоже не лезли. Поразили они меня, майор. Под самый корень подрубили. Не для себя одних, говорят, стараемся, дед. Над нами, говорят, тоже люди стоят, и им тоже деньги нужны. На особняки, на курорты, на выборы… Представляешь, майор?

Масштабы коррупции майор представлял. Не в полном, может, объеме, но достаточно хорошо. Не хуже, чем о попытках криминальных структур проникнуть во власть.

— Вот до чего дожили, – продолжал сокрушаться Чернушкин, – своими кровными рублями помогаем бандитам. И в чем? В выборах! Их люди, стало быть, будут представлять интересы народа во власти. Заботиться о нас, простых смертных. Ты мог представить себе что-нибудь подобное? Такое в страшном сне не могло присниться.

— Сказать можно всякое, – возразил Шмелев, – нам факты нужны.

Председатель повернулся в его сторону, словно вспомнив о нахождении в квартире других людей. И ворчливо заметил:

— Несмышленый ты, сынок. Молодой еще. Какие факты тебе нужны? Или сам не видишь, что вокруг творится? Не знаешь, что в самых глухих деревнях наркотики объявились? Раньше даже в старших классах куревом не баловались, а сейчас? На кого не посмотришь, каждый с «соской» во рту. И молодежь несмышленая вроде тебя, и пожилые. Что мужики, что бабы.

— При чем тут курево? – Дмитрий непонимающе уставился на председателя. – При чем наркотики? Мы за оружием приехали, а наркотиками у нас другие люди занимаются. Можем шепнуть и им, если хотите. Быстро приедут.

Дмитрий сердился на старика за то, что тот дважды обозвал его несмышленым. Быков про это на каждом углу растрезвонит, каждому столбу поведает. Сейчас уже ухмыляется. Не скоро теперь забудет.

— А при том, молодой человек, что дурман больших денег требует, – терпеливо втолковывал председатель, – а где большие деньги, там добра не жди. Особенно если эти деньги шальные. Против них трудно устоять. Ох, как трудно. Вот я и говорю, будет ли вам в радость узнать имя бандитского сводника…

— А это не вам решать, – Дмитрий никак не хотел оставаться в долгу. – Ваше дело дать показания, а в остальном мы сами разберемся. Верно, Вадим Михалыч?

— Верно, – кивнул Ковалев, хотя оптимизма лейтенанта не разделял. Какая уж в том радость – узнать о предателе. Кто бы он ни был и какую бы должность не занимал.

— Ну, если так, то слушай, – решился председатель и наклонился к самому уху Ковалева. Почему-то не захотел, чтобы молодые спутники майора узнали имя бандитского пособника. Щадил их неокрепшую психику, наверное. Или пожалел.