Книга Два тревожных дня майора Ковалева, страница 125 – Василий Моисеев

О результатах ночной стрельбы Ковалев решил пока не говорить. Лишние волнения деду ни к чему. А вот о точной цифре «макаровых», находящихся на вооружении передового колхоза, поговорить следовало. Тактично, исподволь, чтобы не напугать пожилого человека. А вот упрекнуть можно.

— Можно представить, – Вадим улыбался, – как вооруженные бандиты испугались пистолета и после нескольких выстрелов ринулись наутек. С полными штанами. Как только до Рязани доехали, не задохнулись.

— А у них «кондишка» в машине, – подсказал Быков, – иномарка ведь была, не уазик.

Чернушкин поморщился, скривился пренебрежительно и смолчал. Приготовился слушать дальше. И хорошо догадывался, о чем будет речь. Об оружии, о чем же еще. За этим они приехали.

— Степан Степанович, – участливо добавил Ковалев, – нам нужны все «стволы», приобретенные вами. Вся дюжина.

Чернушкин тяжело вздохнул. Все, каюк. Доигрался, старый хрыч. Взялся на старости лет за оружие. Шестьдесят с лишним лет не брался, а тут вдруг надумал, взялся. И чем теперь его глупость закончится, один бог знает. Да если б только на себя одного беду накликал, если б не втянул в это дело других людей. Хороших людей. Не ворье, не жуликов, а своих колхозников. Организовал, называется, самозащиту. Целый отряд вооружил. Так и загремят теперь за решетку всем кагалом. В этом можно не сомневаться, в таких делах закон всегда заявляет о себе в полный голос. Законники хреновы. Раньше бы вас сюда.

— Будет тебе оружие, майор, – хмуро пообещал председатель, – только с одним условием. Людей не вини. Я один это организовал, один и отвечу. Никаких других фамилий в протоколе не должно быть. Согласен?

— Согласен, – Ковалев даже не раздумывал, а чтобы у председателя не зародилось сомнений в искренности, добавил: – Мы тоже так думали. Поэтому и участкового не стали привлекать. Лишние свидетели ни к чему. Верно, Степан Степанович?

Лицо председателя преобразилось. Движения приобрели прежнюю быстроту и упругость. Кажется, сникшее тело организатора отряда самообороны возвращалось к жизни.

— Вот это разговор, вот это я понимаю, – удовлетворенно заметил он, – через полчасика весь арсенал будет здесь. Я мигом управлюсь. Мать! Оглохла что ль от своих «мыльных опер»?

В одной из многочисленных комнат хлопнула дверь.

— Слышу, не глухая, – послышалось из прихожей, – что тебе?

— Как что? Не видишь, гости у нас. Похлопочи, организуй что-нибудь. Чайку, кофейку, бутылочку не забудь. На время моего отсутствия остаешься за дежурную. Ясно?

— Слушаюсь и повинуюсь, – шутливо откликнулась «дежурная». И не спросила, не поинтересовалась причиной отлучки мужа. Похоже, авторитет хозяина дома распространялся не только на правление колхоза. Его распоряжения обсуждению не подлежали.

Чернушкин вернулся через сорок минут. Положил на пол тяжелую сумку и виновато признался:

— Десять. Одного нет…

Вадим вскинул брови:

— Пистолет не игрушка, Степан Степанович. И где же он?

Председатель беспомощно развел руками:

— На рыбалке, мать его дери, – и смахнул с лица капельки пота, – вчера вечером на Оку с дружками укатил, в Юшту. Вернется дня через два, не раньше. Без ночевок да выпивок у них ни одна поездка не обходится. Сам не знаю, что делать. Обыск, может, устроить? Найдем ли? Чужой похорон не просто обнаружить. Людей только взбаламутим.