Книга Два тревожных дня майора Ковалева, страница 91 – Василий Моисеев

Ковалев глянул на противоположный берег, до которого оставалось какие-нибудь пять-шесть метров, внимательно осмотрел густые заросли, действительно нетронутые, и повернул назад. Короткую заминку неосторожного ходока трясина использовала с выгодой для себя и категорически не хотела отпускать. По крайней мере, отпускать безобидно. И грозно чмокала, хлюпала всем своим нутром в ответ на любую попытку вытащить ногу. Ощущение навевалось не из приятных. Пучина пугала, страшила и вместе с тем обнадеживала, позволяя вычеркнуть из возможной переправы довольно большой участок пруда. Примерно с полкилометра, не меньше. Бандитам тут искать нечего. Тем более ночью.

Не вызывала сомнений непроходимость и следующих нескольких сотен метров, где ложбина уже начинала заполняться водой. Глубина там едва достигала метра, расстояние от берега до берега тоже было незначительным. Не особо сложная преграда, если б не трясина. Кажется, такая зыбкая почва была по всей ложбине. Хотя вряд ли. Никто не стал бы строить плотину в заболоченной местности.

Ковалев оказался прав. Твердое дно стало чувствоваться на следующем участке пруда, там перестал проваливаться даже шест. Однако ничего не указывало на возможность переправиться. И Сингапур снова обратил на это внимание. И твердо отверг все предположения детектива.

— Тут брода нет, – уверенно заявил он, когда Вадим полез было в воду, – какой брод, если вокруг ни одной тропки. Если б тут люди ходили, то непременно оставили бы следы. Сам погляди. Заросли по обоим берегам непроходимые, из воды сплошные коряги торчат. Запросто пузо пропорешь. Какой дурак в коряги полезет?

Вадим присел на мокрую траву, вылил из сапог воду. Пошутил:

— Я же полез.

— Ты по работе полез, – не смутился Сингапур, – по службе. И днем, не ночью. А бандитам какая нужда рисковать? Нет, Михалыч, надо искать обжитое место.

Вадим посмотрел на него с удивлением. Про обжитое место на берегу лесного пруда он почему-то не подумал. Таким местом могла быть разве лишь плотина. Но там им делать нечего, там десантники. А Сингапур продолжал:

— Сам говорил, что без помощи кого-то из местных бандитам не обойтись. Или не говорил? А если так, то проводник наверняка показал им не только тропку к пруду, а и подходящее место для переправы. Тропу искать надо, Михалыч. А уж она выведет куда следует. Не может быть, чтобы тропа к пруду шла вслепую, а не куда надо.

Звучало резонно. Наивно предполагать, что местные жители в своих походах на пруд избирали окружной путь, пренебрегая путем кратчайшим. И также трудно предположить, что дорога к плотине была единственным маршрутом из Раздельной через лес к шоссе. Для транспорта, может быть, но не для пешеходов. Ковалев вздохнул:

— Тропа на том берегу. На чужом… А как туда перебраться?

— По плотине, – пожал плечами Сингапур, – дойдем же мы до нее когда-нибудь. Или умудримся миновать?

Детектив такой самоуверенности не разделял. Чтобы разминуться с плотиной, достаточно удалиться от пруда и потерять его. Другими словами, заблудиться. Не дай бог, конечно, заплутать в незнакомом сыром лесу. А они и без того уже до нитки промокшие, озябшие, холодные. Бр-р. О таком безрадостном варианте лучше не думать. Сам по себе лес небольшой, десять километров, не больше. Это если по прямой. Но заплутавший в лесу путник никогда по прямой не ходит, а кружит вокруг одного и того же места. Если б в лесу можно было двигаться проложенным заранее маршрутом, то и заблудившихся не было бы. Какой же маршрут наметили для себя бандиты? Из этого леса выйти можно, не тайга какая-нибудь. Рано или поздно, но можно. Только им ведь не до прогулок, им скрыться еще надо. И не в лесу, а как можно дальше отсюда. И в этом не помогут никакие самые резвые ноги, для этого нужна машина. А если так, то бандиты рассчитывают выйти в заранее намеченном месте. Там, где их будет ждать машина. И в намеченное время, чтобы машина не привлекла ничьего внимания. Это самый приемлемый для них вариант. С точки зрения Ковалева, конечно. И если разобраться, то этот вариант является не более чем его предположением. А как оно будет на самом деле, покажет время. Все станет ясно только завтра. Или даже послезавтра.