Книга Золотая мафия, страница 180 – Василий Моисеев

Такого же мнения, как выяснилось, придерживалась не только методистка, а и доцент Гордиенко, делившийся знаниями и опытом с касимовским студентом-заочником.

— Любознательный был студент, — вспоминал Владимир Иванович, когда они с детективом уединились в лабораторном кабинете, — очень любознательный. И очень дотошный. Не успокоится, пока полностью не освоит материал, не поймет все нюансы, не вникнет в тонкости. Многие заочники приезжали на сессию слабо подготовленные и по-настоящему брались за предмет лишь в период сессии. И то не все, некоторые и здесь дурака валяли, считая, что тот предмет им не пригодится, а этот вообще не нужен. Сами решали, что нужно изучать, а что нет. Дзюба смотрел на подобные вещи строго и осваивал всю курсовую программу. К нему ни у одного преподавателя претензий не было. И все же, должен вам заметить, и мне это особенно приятно, любимым предметом у него была химия.

Взгляд доцента потеплел. Успевающего студента всегда вспомнить приятно, а уж тем более студента любознательного, одаренного, для которого твой предмет стал таким же интересным и любимым, как для тебя самого. Одухотворенные и увлеченные ученики — счастье для любого преподавателя, тем более преподавателя в возрасте, когда появляются мысли о необходимости оставить людям свои знания и опыт, не унести с собой в небытие, когда задумываешься о преемнике. На вид Владимиру Ивановичу было далеко за пятьдесят, ростом он был среднего, лицом интеллигентный, в движениях неторопливый и основательный. Видимо, сказывалась и природная интеллигентность, и специальность ученого, привыкшего к мензуркам, опытам и скрупулезной точности. Небольшая усталость, отложившаяся в глазах и появившаяся явно не сегодня, эту интеллигентность только оттеняла.

Слова доцента о приверженности Дзюбы к химии никакого удивления у детектива не вызвали, скорее, он удивился бы, услышав обратное. Осталось понять, в чем проявлялась склонность пожилого мужика именно к химии. Вадим с этого и начал.

— Как думаете, Владимир Иванович, почему эта любовь к химии проявилась у Дзюбы в таком солидном возрасте? На момент поступления в институт ему ведь было сорок с гаком. Не поздно ли? Никоим образом не ставлю под сомнение ваши слова о редких способностях Дзюбы, но где был его талант раньше?

Гордиенко улыбнулся. Улыбка сделала морщины вокруг еще гуще, отчего глаза стали то ли грустнее, то ли еще больше оттенили усталость.

— Талант, молодой человек, вещь капризная. Каждый человек по-своему талантлив, только не каждый талант в себе вовремя обнаруживают, вот в чем дело. А большинство людей и вовсе не обнаруживает и свои истинные способности не используют даже на половину. Это тоже, если хотите, своего рода талант — обнаружить в себе искорку божью, дать ей разгореться, не дать погаснуть, пронести через всю жизнь. Вы лично уверены, что занимаетесь своим делом, что сыск — ваше призвание?

Химика потянуло на философию. Вадим не хотел вдаваться в столь глубокую тему, способную превратиться в долгий разговор, да и речь шла все-таки не о нем, а о плавильщике. К тому же, если честно, у него не было точного ответа на провокационный вопрос. Сыщик он вроде неплохой, и работа по душе, но насчет призвания сказать трудно. Шут его знает, что значит для детектива Ковалева сыск — призвание, смысл жизни или все же просто работа. Вот выйдет на пенсию, завалится на диван, тогда разберется, ошибся в выборе профессии или нет. Сейчас разбираться некогда.