Онлайн книга «Браконьерщина»
|
Подошёл Латок и, прикрывая огонёк спички ладонями, словно боясь, что учинит пожар здесь, прикурив самокрутку, выдал мысль: — Не займётся камыш случайно, от «искры» – высоко метёлки от земли. Значит, или костёрчик собрали, или факелом помогли. Тем более без ветра, тяга нужна, вылил бутылку бензина, бросил серянку – и пошла кутерьма, пока полностью не сгорит. – Латок многозначительно замолчал, выдав нам свою версию: мол, думайте, кому и за что Татарин так задолжал, что на такое решились. Мы ещё постояли, полчаса наблюдая, как огонь затихал, словно проваливался в землю, издали теперь напоминая нестрашную мерцающую, будто клубная светомузыка, полосу. Утром поднялся ветер, и уже к обеду разбитую шугу согнало в одну сторону поймы, освободив половину её ото льда. Как по вызову, появился Скворец с готовым планом спасения «того, что осталось от Татарина». — Мне дядя Федя Квасов лодку напрокат выделил, за немного денег. Давай Валерку попросим, всё равно за санями ехать к воде, довезём лодку туда и смотаемся к дяде Володе. Вдруг помощь нужна – что там теперь у них, кто знает… Валерка согласился, мы прицепили лодку за «макарана» и сами бегом через полчаса были на месте нашего позавчерашнего перехода. Нужно было торопиться. Если ветер сменится, лёд потянет обратно и чистый прогал воды опять закроет. Недолго думая, я со Скворцом погребли на ту сторону. …Татарин был страшен. Обгорелые руки, намазанные какой-то мазью, кровоточили. Волосы, словно его голову выборочно опалили, торчали жжёными пучками. Знаменитый профиль на красной обожжённой груди опух, будто был набит вчера. Он сидел на лавочке у летнего костровища и, не дожидаясь вопросов, рассказал, заикаясь и скрипя зубами. — Спать легли, слышу – гул и треск. Выскочили, а там зарево и в нашу сторону, от озера, прёт стена огненная… Вечером-то мы с Мишей Бомжом в хлам разосрались, когда доход по рыбе обсчитывали. Он у меня с февраля подсоблял, вроде нормально всё – работает, шибко не жрёт вино. Думал, по-хорошему, а он книжечку достал и давай листать: сто килограмм, пятьдесят, тридцать! Насчитал мне долг, что мы всей семьёй, получилось, бесплатно работали! Если учесть, что всё здесь моё… не выдержал я, врезал два-три раза… Олежек, пока он по земле катался, посохом своим по рукам, да по мордам его, суку такую… Люся, жалко, выскочила, задавили бы мы его да рыбам… Она вроде как в крик, мы оторопели, Миша – на хода… Напрямую через лес до лодки резиновой, заныканная там была, через речку на большую землю. Я не побежал за ним, думал, не пройдёт по шуге, успокоится, глядишь, договоримся. А он, видать, нашёл прогал во льду и вишь чё перед уходом сотворил, пёс! — Так найдём его, дядь Володь, будет до смерти на тебя работать. – Скворец уверенно рубил рукой. — Да где найдёшь, мы чёрта этого, собаку, зимой на автовокзале подобрали. Его на хода по пьяни ребята лихие поставили – без родины он был и без флага… Люся не выйдет, извините, волосы она сильно опалила, почти налысо. Мы хотели вторую лодку спасти, на которой сазана тропили – не успели немного. Теперь только на металл сдавать. Олег кота ищет, куда-то в лес убежал, вот беда… У Татарина пропало почти всё, кроме предварительно окошенного дома и лодки, которую они вытащили из камышей ещё по снегу, на ремонт. От бани остались обгорелый каркас печи с трубой и железные, бесформенные тазы и ковш… |