Книга Слепая зона, страница 139 – Сара Парецки

— Думаю, сардинский, – предположил он, – или румынский.

Румынский, несомненно. Рабочие из стран бывшего Варшавского договора наводняли американские строительные площадки. Я поняла, что это были румыны.

— Тебе никогда не доводилось говорить на румынском? – спросила я его.

— Доводилось, но я уже почти все забыл. Мать моего отца приехала из городка Сату-Маре, и я когда-то, когда был мальчиком, разговаривал с ней на ее языке. А зачем тебе?

Я объяснила, что увидела, побывав на рабочей площадке «Хоум фри».

— Я хотела бы вновь пойти туда, когда буду уверена, что Энтон не нападет на меня, и попробовать расспросить этих работяг, чем они занимаются. Я не понимаю, почему «Хоум фри» прячет эту стройку. Джаспер Геккомб, судя по всему, сделал все, чтобы не дать мне увидеть, как идет его работа.

Лотти тихонько шлепнула меня между лопатками.

— Отправляйся в постель, Вик. Надеюсь, ты незаслуженно получила удар по голове, хорошо бы еще и Конрад так думал.

— Если я смогу его найти, – пробормотала я, позволяя ей отвести меня в постель.

Лотти помогла мне раздеться и убрала одежду в инкрустированный гардероб.

— Посмотри на свою куртку: левый рукав здорово потрепан.

Я печально рассматривала дырявую материю. Скорее всего, я порвала ее, когда упала на камни на стройплощадке. Куртка с застежками в виде маленьких стерженьков и колечек из нержавеющей стали была одной из моих любимых вещей. Может быть, хитрый портной, который когда-то обшивал Габриэллу в обмен на уроки игры на пианино для его дочери, мог вернуть ей прежний вид. И хотя ему сейчас было уже под семьдесят, он иногда шил мне, когда я жаждала чего-то необыкновенного.

Отложив куртку, я подошла к зеркалу гардероба, чтобы проверить свои собственные дыры. Граненые стекла преломляли мои кровоподтеки, делая их больше, чем они были на самом деле. Я покрутилась во все стороны, но не смогла увидеть грейпфрут на своей голове. Шишка была еще болезненной, но теперь она стала размером со сливу. Я обернула одной из нижних рубашек Макса свои разбитые ребра и забралась в кровать.

— Шишка уже почти незаметна, – заверила меня Лотти, укрывая простыней до подбородка. – Думаю, что у тебя даже не будет этого синяка под глазом – тебя ударили не очень сильно. Сейчас шесть часов, я разбужу тебя в десять, просто для проверки, думаю, самое страшное уже позади.

В десять тридцать Лотти заставила меня на подгибающихся ногах пройти в кухню за яблочным соком и тостом с джемом. Она сообщила мне, что в восемь звонил Конрад, он водил в кино своих племянников, вот почему его не могли найти раньше.

— Конрад порывался приехать сюда, но я не разрешила, поскольку тебе нужен отдых, к тому же сейчас он тебе ничем не может помочь. Я обещала ему, что ты позвонишь, когда я разбужу тебя.

Я позвонила из кухни. Конрад сразу взял трубку. Чувствовалось, что Лотти немного успокоила его, но он больше тревожился о том, во что я влипла, чем о моем здоровье.

— Док сказала мне, что на этот раз ты будешь жить, мисс Виктория, только она не говорит, как долго. Что они так ищут, не останавливаясь даже перед преступлением? Будь откровенна со мной, детка, все очень серьезно, ты же сама видишь.

Я не отвечала, и Конрад продолжал:

— Идем дальше. Прошлой ночью ты вломилась к Джасперу Геккомбу. Что же такое архиважное вынесла из его офиса, что он решился на подобный опасный шаг?