Книга Слепая зона, страница 176 – Сара Парецки

Он уперся руками в колени.

— Эмили не захотела разговаривать с полицией. Терри направил Мэри Луизу, надеясь, что женщине больше повезет, но и она не могла добиться от девочки ни слова.

— Я буду рада рассказать офицеру Нили все, что рассказала тебе. Пойми, Конрад, если дела обстоят именно так, то Эмили сейчас в страшной опасности.

Он невесело смотрел на свои руки.

— Ее рассказ произвел на тебя глубокое впечатление, но мы должны считаться с возможностью, что она сама свою мать… тогда все становится на свои места.

— Нет! – Я чувствовала, как кровь приливает к моим щекам, но делала невероятные усилия, чтобы говорить рассудительно. – Если бы ты слышал ее, знал о ее страданиях, ты не сомневался бы. Ее рассказ слышала сиделка Элен Хиггинс, она может подтвердить слова девочки.

— Я не говорю, что Эмили умышленно старается одурачить тебя, Вик, но мог возникнуть эмоциональный провал между ней самой и ее поступком в тот вечер. Она в таком возрасте, когда естественно обижаться на мать, которая требует, чтобы ребенок выполнял определенную долю домашней работы. Если на нее сильно давили, она могла сломаться, совершить свои действия в состоянии аффекта и переложить вину на отца.

Кровать подо мной будто оказалась в зыбучем песке, мне показалось, что через минуту я задохнусь. Я сделала несколько движений диафрагмой, задерживая воздух и медленно выдыхая, стараясь при этом сосредоточиться.

— Фейбиан… – произнесла я внезапно, – ты разговаривал с Фейбианом.

— Да. Он же отец Эмили и имеет право беспокоиться о дочери. Она истерически кричит, когда он входит к ней в комнату. По его словам, его уже давно беспокоило, что она несет слишком большую нагрузку по дому вместо миссис Мессенджер, потому что у той были. э-э-э. проблемы. Она просто пьяница, сказали бы у нас на Саут-Сайд, но я ее не виню: у севших на мель всегда проблемы с алкоголем. Во всяком случае, маленькая Эмили делала так много по дому, что начала строить фантастические планы о.

— Пощади меня, – перебила я, – Фейбиан использует грубейший прием, придуманный старым добрым доктором Фрейдом. Мы не можем поверить, что отец семейства, солидный мужчина, насилует дочь, значит, мы скажем, что она мечтает о сексе с ним. Это уже относится не к физическому насилию, мы виноваты в том, что не верим ей, и она оказывается изнасилованной нравственно.

— Успокойся, Вик. Ты не имеешь права быть пристрастной. Все излагают тебе свои версии, а ты должна оценить их достоверность. Может, стоит поговорить с Финчем, спросить, что ему известно об отце, а не сломя голову кидаться в бой за дочь.

Сжав мои руки ладонями, он заглянул мне в глаза. В глубине его темных глаз читалось сострадание, а не цинизм. Оставить его – все равно что отрезать кусочек моего сердца, но покинуть Эмили ради спасения своих отношений с Конрадом означало перестать быть самой собой.

— Я постараюсь не думать постоянно о деле Мессенджер, – произнесла я наконец, – если ты поставишь охрану у двери Эмили до того, как мы уйдем из «Нортвестерна».

Конрад погрустнел.

— Я не могу санкционировать охрану Эмили Мессенджер по устной просьбе Виктории Варшавски.

— Кто-то вчера среди ночи пытался проникнуть в палату Эмили, заявив, что он друг Фейбиана. Ночная сиделка видела этого типа.