Книга Слепая зона, страница 74 – Сара Парецки

Я дала Нили ключи от входа и спросила мистера Контрераса, не позволит ли он заглянуть в его квартиру. Пока они теряли время, шаря по чуланам и под мебелью, я оставалась в кресле, мой гнев превратился в страх за Эмили. Должно быть, мир показался ей ужасным, когда она проснулась вчера. Ответственность за маленьких братьев полностью легла на ее маленькие плечи. Но что она могла сделать, чтобы утихомирить отцовский гнев? К сожалению, я оказалась права, заподозрив, что она очень одинока. В трудную минуту ей не к кому было обратиться, кроме меня.

Терри наконец вернул мне ключи. Он был смущен и раздражен.

— Лейтенант уверяет меня, что ты не лжешь, что ты не отправила девочку под присмотр кого-нибудь из своих друзей.

— Это верно. Я не лгу, Терри. Я бы не стала подвергать этому девочку ради удовлетворения собственного тщеславия. Как зовут ту учительницу английского, в чьем классе она вчера так расплакалась?

— Учительница ничего не знает.

Я изобразила улыбку.

— Никто из нас ничего не знает. Я должна с чего-то начать.

— Элис Коттингхем. Двухгодичные Высшие курсы английского при университете. – Терри проглатывал окончания слов, так как очень торопился.

Мистер Контрерас, переполненный переживаниями дня, не возражал против моей экстравагантной покупки «Тэйттинджера». Старик с аппетитом прикончил две порции спагетти со спаржей и эскалопами и, осушив бутылку, слегка захмелел. Покидал он меня с оптимистическими уверениями, что мы найдем девочку и уплатим наши налоги. У нас не появились деньги или идеи, где их взять, шампанское создало иллюзию процветания и удачи.

Холодные коридоры средней школы казались видениями из сна. В свое время я ходила в общественную школу в нескольких кварталах от моего дома. Яркие плакаты на грязно-желтых стенах, высокие потолки, цветочницы и кормушки для птиц, которые я заметила через открытые двери, создавали искусственную жизнерадостность, общую для всех учебных заведений. Я не почувствовала ностальгии, только слабое замешательство от того, что такое место всегда кажется знакомым, особенно приветственные лозунги.

Классная комната миссис Коттингхем, которую я нашла после нескольких неправильных поворотов, выходила окнами в унылый двор. Летом он, возможно, был приятным, но сейчас земля представляла собой массу перемешанной грязи, забросанной сигаретными окурками школьных курильщиков.

Классная комната была заполнена столами и стульями, а не скучными одноместными партами моей юности. Ожидая миссис Коттингхем, я не спеша изучала плакаты на стенах, тоже контрастировавшие с обычными пословицами, памятными мне с детства: «Наши мечты начинаются с наших желаний» (Одре Лорде), «Почитайте красоту оригинальности, цените уединение» (Джозефин Джонсон) и менее серьезное, ни к чему не привязаное: «Элвис Лайвс».

Элис Коттингхем появилась в тот момент, когда я перелистывала оставленную на столе «Антологию поэзии» Нортона. Ее темные с проседью волосы были пострижены ежиком, а морщины-лучики вокруг глаз свидетельствовали о наличии юмора у этой женщины.

— Виктория Варшавски? Я хотела встретиться с вами вопреки запрету Фейбиана Мессенджера. Меня очень заинтересовало, почему Эмили доверяет только вам.

Я пожала ей руку.

— Я видела ее всего дважды. Быть может, это просто потому, что я человек посторонний для их семьи. Или причина в моих объяснениях ей, что она не обязана терпеть оскорбления отца. Вы знаете, что девочка пропала? Я тревожусь о ней и чувствую некоторую ответственность. Возможно, она не убежала бы, не скажи я ей в субботу, что есть места, где девочки вроде нее могут найти убежище.