Книга Смертельный удар, страница 91 – Сара Парецки

— Со мной говорили… — ответила она. — Ты же знаешь, как это бывает здесь у нас. Во всяком случае, узнаешь, если…

— Если не струшу, как цыпленок, и не сбегу? — докончила я за нее. — Ты услышала шумок у себя в учреждении, услыхала, что кто-то — ты, конечно, не знаешь кто — готов это сделать со мной, и примчалась сюда, чтобы спасти мою задницу? Куча благодарностей! Ты лишилась своего маленького умишка от страха, Кэролайн. Я хочу знать, кто напугал тебя, и только не говори мне, что это уличные слухи — сказки о том, что меня собираются утопить. Я просто не куплюсь на это! Ты не стала бы заботиться о ком-то, если бы дело обстояло только так. Выкладывай мне все. Сейчас же!

Кэролайн резко вскочила на ноги.

— Что мне сделать, чтобы ты послушалась меня?! — заорала она. — Кто-то позвонил мне сегодня с «Ксерксеса» и сказал: очень жаль, что я пошла на расходы, наняв тебя. Они сказали, что у них есть доказательства, что моим отцом был Джой Пановски. Они сказали мне, что я должна убедить тебя и отстранить от дел.

— А они предложили продемонстрировать тебе эти замечательные доказательства?

— А мне и не надо видеть их! Я не так недоверчива, как ты.

Я примирительно положила руку на Пеппи, вновь начавшую рычать.

— И они угрожали тебе увечьями, если ты не сумеешь заставить меня удалиться?

— Меня не волнует, чем они угрожают мне. Можешь ты поверить этому?

Я смотрела на нее насколько могла спокойно. Она была сумасбродной, внушаемой и не слишком щепетильной в достижении собственных целей. Но я никогда, даже в худших своих догадках относительно Кэролайн, не подумала бы о ней как о трусихе.

— В это могу поверить, — медленно проговорила я, — но я хочу услышать правду. Они действительно сказали, что посчитаются со мной, если я не прекращу расследование?

Она отвела свои фиалковые глаза и прошептала:

— Да.

— Не слишком убедительно, Кэролайн.

— Хочешь верь, хочешь нет. Если они убьют тебя, не жди, что я объявлюсь на твоих похоронах, потому что это меня больше не касается.

Она разразилась слезами и пулей вылетела из квартиры.

Мистер Контрерас наконец удалился. Я спала беспокойно, взбудораженная визитом Кэролайн.

Кэролайн ничего не боялась. Именно поэтому она доверчиво полезла за мной в штормившие воды озера Мичиган, когда ей было четыре года. Едва не утонув, она все же не испугалась и была готова снова лезть в воду, когда я откачала ее. Если бы кто-то сказал ей, что моя жизнь под угрозой, она могла бы тронуться умом, но это не испугало бы ее.

Кто-то позвонил ей, чтобы сообщить, что Джой Пановски был ее отцом. Она не могла взять это с потолка. Но пригрозили ей или нет, что разделаются со мной? Может, это ее воспаленное воображение? Я не виделась с ней десять лет, жестов и повадок тех, с кем выросла, не забываешь. Когда я задала ей прямой вопрос, она отвела глаза, и я поняла, что она лжет.

Единственное, в чем я безоговорочно поверила ей, так это в том, что угроза существует, ведь и мне позвонили. Пока не явилась Кэролайн, я полагала, что угроза исходит от Арта Юршака, поскольку я расспрашивала его сына. Или от Рона Каппельмана, потому что я говорила и с ним. А что, если эта угроза от самого Гумбольдта?

Когда на оранжевом табло часов высветилось три пятнадцать, я включила свет и села в постели, чтобы позвонить. Мюррей Райерсон покинул газету за сорок пять минут до этого. Его еще не было дома. На всякий случай я поинтересовалась, нет ли его в «Голден глоу», которая закрывалась в четыре. С третьей попытки вышла удача.