Книга Горькое лекарство, страница 78 – Сара Парецки

— Ну, конечно. В понедельник. Езжай осторожнее.

Он поцеловал меня на прощание. Полагая, что мы опять едем на озеро, Пеппи радостно бежала за мной к машине. Я не пустила ее внутрь, и она высокомерным взглядом провожала меня до тех пор, пока я не скрылась из виду...

Кончилось тем, что я притащила Лотти снова в клинику, чтобы самой убедиться в пропаже досье. Это какая-то иррациональная маниакальная идея: если кто-то что-нибудь потерял, вы уверены, что сумеете это найти, что разини проворонили какое-то укромное местечко, а уж вы-то триумфально извлечете из него искомое... Я свернула ковры, еще раз проверила под радиаторами, обыскала каждый ящик, протрясла, держа на весу, все медицинские карточки, дабы убедиться в том, что бумаги Консуэло и семьи Эрнандеза случайно не оказались в чужих документах. После двухчасовых скрупулезных поисков я была вынуждена признать: досье исчезли.

— А что Малькольм наговорил после того, как наблюдал Консуэло в «Дружбе»? У тебя пленка сохранилась?

Она покачала головой.

— У меня ее и не было. Когда громили его квартиру, наверняка украли диктофон.

— Вот странно, почему именно диктофон? Ведь не унесли ни телевизор, ни факс.

— Ну, – пассивно отозвалась Лотти, – возможно, им телевизор оказался не по силам, тяжелый, старого образца. Он купил его у кого-то из профессоров. По правде говоря, будучи в шоке, я забыла про диктофон. Что, если поехать и посмотреть, вдруг он еще там.

— Почему бы и нет? Все равно мне сегодня не до сна, хотя и надо бы отоспаться...

Мы проехали с ней всего несколько километров до бывшей квартиры Малькольма. Даже эта шумная городская окраина стихает к: утру. По улице слонялись пьяницы; какой-то старик медленно выгуливал собаку, у обоих ревматические конечности. Никто не обратил на нас внимания, когда мы вошли в вестибюль и поднялись на второй этаж.

— Мне вообще придется заниматься этой квартирой, – сказала Лотти, вынимая ключи. – Арендную плату надо внести еще за месяц, потом, полагаю, придется очистить помещение. Не знаю, почему он назвал меня правопреемницей. Не очень-то я сильна в этих делах...

— Попроси Тессу, – предложила я. – Она решит: что оставить, а что выкинуть. Или просто открыть дверь настежь – все тотчас испарится!..

В квартире Малькольма твердо устоялся запах запущенного помещения. Как ни странно, этот запах и слои пыли превращали хаос в нечто более или менее терпимое, сносное. Теперь это был уже не жилой дом, но развалины, остов затонувшего корабля, еле различимый на глубине.

Обычно пышущая энергией и задором, Лотти безвольно стояла в дверях, пока я занималась поисками. Слишком много на нее ударов обрушилось: гибель Консуэло и Малькольма, погром в клинике, а теперь еще и грядущие обвинения. Если бы эти события не были столь разнородны, я могла бы подумать, что кто-то специально подстраивал гадости из-за гнева на Лотти; возможно, Монкфиш: сумасшедший-то сумасшедший, но выбирал он самые болезненные точки, с тем чтобы Лотти удалилась от дел... Я присела на корточки и тщательно взвесила все обстоятельства. Выходило, что Фабиано заключил пакт с Монкфишем, но в это было трудно поверить. Или Монкфиш нанял крутых парней, чтобы сокрушить Малькольма, но это тоже мало вероятно и смехотворно. Я встала.