Книга От войны до войны. Потаённые смыслы эпохи, страница 104 – Анатолий Салуцкий

«В ноги пасть?» – молнией отозвалось в сознании Кедрова. Эти же слова он слышал от Матвея Лещени. Как странно!

Варя уловила его мимолётное замешательство, с напором повторила:

— Да, да, Кондрат Егорович, в ноги паду! Я мечтаю, мечтаю, чтобы вы… Понимаю, конечно, для Зинаиды Валентиновны это нагрузка. Но не сказать, чтоб непосильная, может, даже в радость… Мечтаю, чтобы вы Никитку к себе взяли. Совсем. – Почти криком: – Навсегда!

Уронила голову на руки, зарыдала.

Кондрат ушам своим не верил, и обомлел и очумел. Обомлел от неожиданности, а очумел от счастья, от избытка чувств аж дух перехватило. Дурацкие стариковские фантазии вдруг, вмиг стали реальностью: подумать только, он будет растить внука! То, о чём он мечтал всегда, даже тогда, когда Никитки в помине не было, может стать явью. Почувствовал, как увлажнились глаза.

Они оба приходили в себя несколько минут. Кондрат после взрыва чувств осознал, что вопрос слишком серьёзен и не решается за чаепитием. Ребёнок – не игрушка, его с рук на руки не передают. Всё предстоит тщательно обдумать.

Но, оказалось, Варя уже всё обдумала. Тыльной стороной ладони по-детски утерев слёзы, начала объяснять:

— Кондрат Егорыч, я обязана прежде всего о детях думать. И знаю, лучше всего Никитке будет у вас, вы его от всей души пестовать будете. Я – мать, мы с ним общаться будем, он будет знать, что я мать. Но если он будет расти в вашем доме… Боже мой, как я мечтаю об этом! Вы его вырастите по-настоящему. – Перевела дух и с новой силой: – Ваш возраст позволяет, у вас ещё столько энергии, что на десятерых хватит. – Улыбнулась через силу. – И при деле будете, скучать не придётся. Я же вижу, сколько радостей вам Никитка доставляет. Может быть, настанет время, когда вы сочтёте возможным… усыновить его. Как мать я возражать не буду. Думаю, и отец согласится.

Да-а, тупым стал Кедров. Лишь после этих слов он понял истинную глубину её замысла. Усыновить… Сразу всплыло в памяти, что Хрущёв удочерил внучку, и после этого в партийной номенклатуре разразилась чуть ли не эпидемия родственных усыновлений-удочерений. Расчёт был простой: сделать внуков наследниками первой очереди, чтобы напрямую передавать им квартиры, машины. О детях номенклатура уже позаботилась, они в полном порядке. Теперь на всякий случай надо побеспокоиться о будущем внуков, – мало ли, как сложатся судьбы их родителей. Варя, не сегодня завтра неустроенная мать-одиночка без жизненных перспектив, глядит далеко-далеко вперёд, когда сыну придёт пора обустраивать свою судьбу, и ради него готова пожертвовать своим материнством.

Богоугодно!

Кондрат опять молчал. Но на этот раз его молчание нельзя было воспринять иначе, нежели знак согласия. Варя облегчённо вздохнула, вытерла салфеткой глаза, заговорила более спокойно:

— Конечно, Кондрат Егорыч, это вопрос непростой, надо всё обдумать. Но для меня то главное, что вы не возражаете. – Снова улыбнулась. – Я же вас знаю, у вас слово – золото, а молчание – бриллианты… Ну, теперь о третьей проблеме, которую заставляет решать моя развесёлая жизнь. Её я решу сама, но считаю нужным поставить вас в известность о своих намерениях. Понимаю, мой муж готовится к эвакуации из этой квартиры. Благородно! Где он будет жить, у меня в печёнках не сидит. Но если Никитка переедет к дедушке и бабушке, то я здесь тоже не останусь, мне эта жилплощадь не нужна. Мы с Алёнкой переедем в квартирку на Мичуринском, куда вы меня прописали. Прекрасно будем там жить-поживать. А кто здесь, на Люсиновской обоснуется, не моё дело.