Книга От войны до войны. Потаённые смыслы эпохи, страница 101 – Анатолий Салуцкий

Сын надолго задумался, переменил позу в кресле, закинув ногу на ногу. Потом поднялся – не так упруго, как раньше, – стал расхаживать по кабинету.

— Понимаешь, отец, ты укрепил меня в той мысли, которую я не первый день вынашиваю.

— Это в какой же именно? Я тебе две мысли подкинул.

Дмитрий опять не отозвался на подначку. Снова сел в кресло, снова задумался.

— Отец, знаешь, что я хочу? Я хочу познакомить тебя с Улей.

— Это зачем же?

— Отец, ты многое поймёшь. – Опять резко встал, шагнул Кондрату за спину, обнял за плечи, горячо зашептал в ухо: – Поймёшь, кто меня наставляет жить по первому варианту.

Все точки над «и» были расставлены, и они перешли к насущному.

Сын малодушничал и умолял отца взять тяжёлый разговор с Варей на себя. Отец не знал, как подступиться, и доискивался каких-нибудь, пусть лукавых, зацепок для выяснения отношений. Не скажешь ведь покинутой жене, что муж встретил красивую и любимую. В тот вечер они битый час разводили тары-бары, но ни о чём не договорились. Не закусывая, в семейных разладах разобраться невозможно. Пообещали друг другу, что ещё подумают и посовещаются снова. Кондрат устал от этих бесплодных прений, злился на себя, что стал несносно болтлив, но, приняв семейные перипетии Дмитрия как тягостную неизбежность, всё же отыскал в этой передряге свою, отцовскую доблесть. Его дембельский аккорд на Старой площади вышел удачным: успел обставить однушку на Мичуринском, где будет жить сын, белорусским гарнитуром. В новых Димкиных невзгодах это не помешает. Но события на Люсиновской повернулись иначе. Нет, не напрасно Кондрат Кедров чувствовал, что невестка готова такое надумать, чего и не умыслишь. Варя его потрясла.

В тот раз он тащился на Люсиновскую в особо тяжёлых раздумьях. Семейные нескладухи сына затягивались, но Кондрат после долгих раздумий пришёл к выводу, что рубить узел внезапно, одним ударом нельзя, не тот случай, по отношению к Варе это будет и нечестно и жестоко. Не по-людски. Как бы с ней духовная поломка не случилась. И готовился к первому, как бы пристрелочному разговору. Замысел рисовался через усыпляющее «баюшки-баю»: начать с житейских проблем, в следующий раз перейти к расспросам про Дмитрия, о котором он, отец, сейчас мало знает, ибо сын звонит редко и второпях. Ну а дальше – по ситуации. Вот как-то так…

Однако же неспроста в Писании сказано, что человек предполагает, а Бог располагает.

Варя встретила его необычно. Она всегда прилежно следила за собой, ни разу свёкор не видел её неприбранной, и даже повседневную одежду подбирала со вкусом. Но сейчас она выглядела нарядно: вместо домашней кофты нежно-голубая блуза – манжеты, воротник с кружевной оборкой. Кедров понял, что его ждёт какой-то сюрприз. И верно, пока нянькался с внуком, Варя накрыла на кухне стол со скромными угощениями и, когда сели чаёвничать, сказала:

— Кондрат Егорыч, думаю, пришло время нам с вами поговорить. Во всяком случае, у меня есть что сказать, есть три предпочтения, которые я не могу решить без вашего участия. – Запнулась. – Вернее сказать, две проблемы решу без вас, а вот одну, главную…

Кондрат внутренне вздрогнул, лихорадочно, почти в душевной панике, изготавливаясь к прямому жёсткому разговору, которого мечтал избежать. Он понимал, что начало этого разговора Варя тщательно отрепетировала, и молчал, собираясь мыслями, гадая, куда она повернёт. Какие ещё три предпочтения?