Книга От войны до войны. Потаённые смыслы эпохи, страница 109 – Анатолий Салуцкий

В Москве один за другим открывались шикарные рестораны с шумными увеселениями, пустословным флудом и невиданными ранее изысками знаменитых кухонь мира. Клиенты роскошных заведений тягались друг с другом дороговизной шикарных лимузинов, на которых их привозили, а также браслетами «Картье» и каратниками танцующих бриллиантов на пальцах и в ушах своих женщин, ощущавших себя великосветскими львицами в интерьерах, украшенных состаренными зеркалами, канделябрами и жирандолями с хрустальным убором. Реками лилось не вино, а плескались марочные коньяки, меню предлагали блюда на любой изысканный вкус, официанты, преуспевавшие на щедром «чае», словно в купеческих ресторанах царских времён, доставляли тяжёлые подносы одной рукой и на отлёте. Граждан, которые напившись, развозили по домам за счёт заведения.

Первый из таких элитных угарных ресторанов открылся по знаменательному адресу – Большая Коммунистическая, Таганка. Пребывавшую в запустении бывшую усадьбу Крестовниковых осовременили, и под её крышей закипели гастрономические страсти модного бизнес-клуба, где кутили яркие персонажи переломной эпохи, цвет нового истеблишмента. Девизом заведения «люкс-плюс» сделали крылатый слоган того времени «Ротшильды семечками не торгуют».

Владелец клуба Владимир Семаго был личностью незаурядной. Родился в Харбине, играл в команде КВН вместе с Хазановым, в академии внешней торговли учился вместе с Фрадковым, в суматохе перестройки не растерялся и занял стартовую позицию в «Интуристе». А когда пошла горбачёвская суета вокруг общечеловеческих ценностей, отряхнув с ног своих прах прошлого, вызвался обогатить советский ресторанный сервис мишленовскими звёздами – вот истинные ценности, вот великие цели наставшего демократического века. Изучать клубный опыт его послали в Англию. В Англию и только в Англию! У запевал новой эпохи замах был запредельный – возродить традиции знаменитого Английского клуба на Тверской, где при царе-батюшке гуляла русская знать. Вдобавок в политическую моду – именно политическую! – стремительно ворвалась кооперация, и «Интурист», ходивший в передовиках, выдал Семаге на обзаведение миллион долларов – сумма по тем временам необъятная. Под три процента! Три-и-и! Да ещё с трёхлетней отсрочкой платежа. Несомненно, товарищи из «Интуриста», метившие в господа, проявили недюжинную политическую зрелость, ибо кооперация была одной из движущих сил перестройки, – это утверждала не кто-нибудь, а прославленный академик Заславская. В результате в бывшей усадьбе Крестовниковых обосновался «Московский коммерческий клуб». На аглицкий клуб он, увы, не потянул, однако всё же возродил гастрономические развлечения вековой давности.

Семаго пребывал на вершине довольства. Бизнес пошёл! Жизнь сделана! Парфюм «Хьюго Босс»! Сплошное фуа-гра! Оставалось лишь рубить капусту с двух рук и – спи, земля, в сиянье голубом.

Но элитная гонка шла на бешеных скоростях, и уже через год Семаго понял, что миллионный кредит не стал для него пожизненным абонементом на процветание, возникла угроза перекочевать на задворки ресторанного бизнеса – пошёл отток клиентов. Новоявленные сливки общества по части роскошных кабаков оказались очень капризными. Но пардон муа, Семаго не из тех, кто не знает, на каком берегу сесть с удочкой, чтобы выловить жирного леща. Научился кое-чему в Европах, его по диагонали не разложишь. В «Интурист» пристроился загодя, и, настало время, стал женихом на кооперативной свадьбе. А в 92 году, когда конкуренты деньгами и шумовыми эффектами в СМИ обхаживали великого рыночника Гайдара и выдающегося демократизатора Ельцина, Семаго снова сумел окинуть мыслью политическую круговерть транзитных лет и снова замариновал шашлык вовремя. Он потряс новоиспечённое великосветское «обчество», переметнувшись в стан коммунистов.