Книга От войны до войны. Потаённые смыслы эпохи, страница 127 – Анатолий Салуцкий

И тут же получил чувствительный удар каблуком под столом.

— Игорь Палыч, а смысл-то этих заседаний в чём? Ну интересно, ну поговорили – и разошлись? А дальше-то что?

Княжнин долгим взглядом посмотрел на Альбину, потом сказал Виктору:

— Твоя светлая голова без жены гроша ломаного не стоит. Она лучше тебя знает, куда твои мозги повернуть, в корень смотрит. Глубокий ты вопрос задала, Альбина Батьковна. Слушать здешние речи интересно, даже очень, я такого никогда не слыхивал. Но не цирк это, не концерт, не театр с дорогими ложами… – Сделал короткую паузу. – Самое-самое, Виктор Георгиевич, в том, что здесь деловые знакомства заводят, вот в чём фишка. Тьфу на меня, коли не прав, но нигде ты с такими людьми не сможешь пообщаться, кроме как в этом клубе. Тем более в застольном варианте. А что такое застольный вариант – не тебе объяснять. Понял, дорогой мой?

Рябовол снова скептически прищурился одним глазом и снова получил подстольный удар каблуком.

— Игорь Палыч, а можно подробнее.

— Не только можно, но и нужно, дорогая Альбина. Как человек технического звания обобщённо скажу главное. Через этот интеллектуально-деловой клуб ваш замечательный муж приобщится к высшему обществу, к элите, к сливкам-пеночкам нынешним. А там, уважаемая… там иные возможности открываются. Я человек полёта невысокого. Что такое директор среднего заводика, застрявший на должности к пятидесяти годкам? Залежалый товар, таких пучок за пятачок. Но знаю, как преуспевают те, кто успел вовремя прислониться к высоким людям. А сейчас и вовсе время такое, что не зевай. Ваше время, Виктор Георгиевич.

Подозвал официанта, что-то шепнул, и через несколько минут к их столу подошёл среднего роста, приятной наружности человек с гладко зачёсанными каштановыми волосами. На пальце мужской статусный перстень с золотым охватом.

— Игорь Палыч, привет!

— Владимир Владимирович Семаго, хозяин заведения, – представил Княжнин и показал ему на свободный стул. – А это мои друзья, о которых я вам говорил. Они в восторге от вашего ресторана.

Махнул рукой официанту, чтобы принёс ещё одну рюмку.

— Нет-нет, – небрежно открестился Семаго, разглядывая Виктора и Альбину. – С гостями не пью, это закон… Рад, что вам здесь уютно. И, добавлю от себя, спокойно. Залётную публику мы не принимаем, загульные компании не жалуем, папарацци не пускаем, чтобы без компромат-фото. Клуб создавали ещё на кредит советского «Интуриста», да так и остался он под опёкой власти. Это известно, потому никто к нам с крышеванием не лезет. – Засмеялся. – Теперь ведь как? Бандиты охраняют честных граждан. Был, правда, один случай. Пришёл некий деятель с ковбойским менталитетом и через слово с матерным подтекстом, между прочим, в известных кругах известный, знающий, как правильно входить в тюремную камеру, чтобы тебя уважали. И давай меня трамбовать. Дал неделю на размышление. Ну, я, когда его провожал, под корень и подсёк: на выходе вручил кассету с записью нашего с ним приватного разговора. Он всё понял и больше не совался.

Посмеялись, и Палыч перешёл к делу:

— Владимир, ладно баешь, но мы с Виктором хотели с тобой о клубе поговорить.

Семаго, видимо, был готов к такому разговору, сразу ответил:

— У нас практика такая. Пусть Игорь Палыч даст ваши координаты, и мы пригласим вас на очередное заседание. Осмотритесь, почву прощупайте, увидите-услышите, что к чему, и если сочтёте для себя полезным бывать у нас регулярно, обо всём и договоримся.