Книга От войны до войны. Потаённые смыслы эпохи, страница 158 – Анатолий Салуцкий

Но помимо депутатского замысла, которым соблазнил его Палыч, интеллектуально-деловой клуб привлёк Рябовола ещё одной отрадой.

Безалаберный студент, никудышний инженер, «колёсный мастер», ворочавший тяжёлые покрышки в грязной зловонной тесноте шиномонтажки, а потом мелкий делец первого, пацанского призыва, раньше он крутился в низовой среде, где жрачка, жвачка и ржачка, где царили матерщина, выпивка, шкодливые подначки, пошлые увеселения прискорбного содержания и похабные анекдоты. Жить было весело, в башке только одно – башлять бабки, взять марочное бухалово, по полной оторваться в кабаке, иной раз начудить с препаратами непонятного содержания, ибо приобщаться к этой гадости считалось рядовым и безопасным делом. А ещё купить крутую тачку, чтобы корешей корёжило от зависти. В этом хаосе первобытных развлечений Виктор чувствовал себя распрекрасно.

Конечно, норма жизни с годами менялась, компрадорская рента возвышала. Мужья уже приглядывались к зарубежной недвиге, жёны всегда были в тренде, порой, благоухая шанелью, качали попой на набережной Лазурки, а уж каталки в Турцию для них стали обыденностью. Эпатажничали теперь изощрённее, тачки дорожали, кореша обновлялись, кабацкие взрыды и оргии становились круче, мериться начали часами ролекс, туфлями крокодила от Бордини или ручной работы от Миглиори. А вдобавок брюликами плавной огранки кушон, пудовыми золотыми цепями и «гуччами-версачами» жён – чья шикарнее, чья одета по последнему писку моды. Сам Виктор тоже жил теперь в мире брендов: ключница с молнией и картхолдер от Луи Виттона, узорчатый портмоне с монограммой, буйволовой кожи. Массивный статусный перстень, само собой. Да, ещё походка! Раньше ходил вразвалочку, а теперь держится прямо, носки слегка врозь – слава богу, ноги в струнку. Пиджаки индпошива, только по итальянским лекалам, сидят как влитые; брюки с низкой посадкой и в нужных случаях с экстремальным облеганием. А уж домашний быт! Постельное бельё Лоро Пиана с инициалами – этим всё сказано. Кругом только премиальные бренды. Бьют-выбивают барабаны! Время банкетов и фуршетов, эпоха ресторанов и метрдотелей. Рябовол жил не тужил на двойных щах.

А среда всё равно оставалась прежней. На сходках женщины сплетничали о чужих нарядах, бриллиантах и вчерашнем сейшен, мужчины обсуждали суперновые марки кроссоверов и хетчбеков, грядущие валютные курсы, цены, обороты, прибыли.

А всё равно – низы общества, пусть и высшего.

А здесь, в заседаниях интеллектуально-делового клуба, всё иное.

Николай Иванович Рыжков! Мог ли полукриминальный спекулянт Виктор Рябовол, выбивавший копейку из мелких сделок, мечтать, что будет сидеть за одним дискуссионным, а затем богато накрытым столом с председателем Совмина, неважно, что бывшим? А рядом отставные министры, многозвёздные генералы, – да, в штатском, но генерал он и без погон виден! – академики, депутаты. Сенаторы! И он, прежнее ничто, заурядный делец, удачно оседлавший время большого хапка и разбогатевший на незаконных махинациях, он, Виктор Рябовол, с этими знаменитыми людьми на равных! Отныне он полноправный «гражданин» новой интеллектуальной элиты – название клуба тешило самолюбие.

Более того, он чувствовал, с каким уважением встретили его, когда он пришёл в клубном пиджаке с гербовыми пуговицами, эмаль. А уж когда подкатил к особняку на Большой Коммунистической в только что купленном «Бэнтли» и шофёр, выскочив из-за руля, подобострастно открыл ему дверцу, тут и вовсе. Сменил обычного «японца» на роскошный лимузин! Паркинга у Семаги не было, зато у Виктора уже был портативный кнопочный радиотелефон, и все видели, как под шапочный разбор он вызывал машину.