Книга От войны до войны. Потаённые смыслы эпохи, страница 168 – Анатолий Салуцкий

— Поверь, Димка, твой сегодняшний рассказ про клуб Рыжкова, про этого Бейкера удивительно совпал с моим настроением. Знаешь, о чём я сейчас думаю?

— Конечно, знаю.

— Нет, не знаешь и не угадаешь. А думаю я вот о чём. Абсолютно уверена, без всяких обследований, что у нас родится мальчик. Сейчас у всех, кого я знаю, рождаются мальчики. А по народному поверью это означает, что через двадцать лет… – Дмитрий вопросительно поднял брови, и Ульяна в своей неотразимо убедительной манере, без пафоса, но твёрдо сказала: – Димка, ты же знаешь, я неискоренимая оптимистка. И как бы сейчас ни было тяжко, как бы ни грозили России судьбой СССР, верю, что русские мальчики оправдают опасения Буша, выставят Америке исторический счёт.

Дневной жар свалил, было безветренно и уютно. Дмитрий Кедров сидел на шатком скрипучем крыльце, тысячи раз обмытом дождями и талыми снегами, и душу его переполняли восторги.

Просторная пятистенка с шиферной крышей, кое-где уже тронутой зеленью мха, приютилась на краю деревни, и сразу за дырявым тыном начиналось заброшенное поле с куртинами дикого бересклета. Сколько хватало глаз, отсюда, с бугра, открывалось такое широкое раздолье-приволье, что дух захватывало. Ниже, у подножья пологого ската, радовал глаз невесть откуда набежавший сюда берёзовый перелесок, – по грибы туда, наверное, с косой ходят! – за ним снова лежало широкое поле, а дальше до горизонта поднимались тёмные лесные увалы.

Кедровы закатились в эту глухую вымирающую деревеньку случайно. Мечта о даче зацепила Ульяну после рождения Тимоши, о чём она объявила сразу по возвращении из роддома, однако пять лет ни разу не обмолвилась на эту тему, понимая, сколь она болезненна для мужа, маявшегося от финансовой несостоятельности. Но однажды, уложив спать детей, накрыла на кухне скромный стол и после пары рюмок «Столичной» – они обожали эти посиделки без повода, балуя себя трогательной душегрейной беседой, – сказала:

— Димка, явилась мне мысль по дачному обустройству. Как говорит Кондрат Егорыч, «купила у нас притупила», всю жизнь будем за ценами гнаться. Вот и вздумалось: на кой пёс нам дача? С кем равняться? Купить бы какой-никакой домишко в дальней деревеньке, и вопрос решён. Что скажешь?

Принялись листать журнальчики объявлений и наткнулись на глухомань за Плещеевым озером. Так и написано – «глухомань», то бишь с намёком на «продам дёшево». Дмитрий позвонил, ответила женщина, похоже, средних лет, которая предупредила, что со смотринами непросто. Дом выморочный, она едет туда в субботу – через знакомых удалось раздобыть «буханку» для вывоза мелкой мебели. Покупателей может захватить с собой, это самый удобный вариант, потому что выкроить ещё один день ей сложно.

Дмитрий не растерялся, спросил:

— Сколько?

— Сколько дадите, – усмехнулась женщина.

— Да нет, спрашиваю, сколько человек можете взять?

— А-а… Хотите путешествовать с ребёнком? – сообразила она.

— Желательно с двумя.

Если честно, Кедровы изначально не собирались залезать совсем уж в глухомань. Вариант в Батурино был пробным, поездка планировалась как бы пристрелочная, вдобавок семейная, на потрёпанной «пятёрке», с экскурсионным заездом в Переславль-Залесский. «Буханка» этим планам не мешала, на смотрины можно было махнуть караваном, но Дмитрий хорошо знал свою жену, всё равно заставит перезвонить и уточнить, можно ли в «буханке» с детьми.