Книга От войны до войны. Потаённые смыслы эпохи, страница 217 – Анатолий Салуцкий

— У них там литературный террариум, деда.

— Не мешай, не перебивай. А вот о времени нашем… Актуальной литературы о реальной жизни шаром покати, никто эпоху не свидетельствует, социальных романов нет… Но что до бездарей и межеумков… Нет, Кондрат Егорович, сильных писателей у нас есть. Знаний хватает, Карамазова с Каракозовым не путают, либерти от фридом отличают. Но жизни, жизни не знают! Классика наша осмыслением своей эпохи была сильна, а сейчас этим и не пахнет – вот беда. Марков прав стопроцентно… Говорю же, я новичок, пришел из клинической медицины, из глубин страданий, и мне это в нос бьёт. Наверное, принюхаюсь, перестану бузить… А ещё вот что скажу: кожей чую, нынешние, которые на слуху, зачинщики, особо из провинции, ой как не верно живут – в литературном обиходе. По Маркову, первыми в тапки прыгнули, и уж такие спесивые, столько амбиций… Не осознают, что завтра само время схватит их за хлястик и дальше не пустит. – Завершил спич патетически: – Их будущее на кладбище иллюзий.

— О-о, Алёна, с этим молодым человеком есть о чём беседовать, адреналиновый парень, придёт время, многих нахлобучит. В двух словах интереснейшую лекцию прочитал! Новыми познаниями обогатил. Трофимыч, ценю людей, умеющих соглашаться, но… с умными оговорками. Так завернул, что и не разогнёшь: Марков – гений, но котлеты отдельно. Молодец! – Поднялся из-за стола. – Алёна, беру с тебя слово, что в нашем доме эти литературные посиделки не в последний раз.

Прощаясь, напомнил внучке:

— Принимайся за дело сразу, не тяни. В Батурино поторопись.

И заговорщицки подмигнул Трофимычу.

В Батурино Арсений ехал через Первопрестольную. Вернее, летел – из Питера добираться теперь легче через Москву, а не автобусами из Твери, как было в безумные перестроечные времена. В самолёте вспомнилось отчаянное путешествие в столицу, когда он метался в поисках новой профессии, швырнув коту под хвост двадцать лет проектировочного стажа. Странное было время – широких горизонтов и туманных перспектив. Сколько смельчаков с разбегу, набрав скорость в бешеной круговерти событий, словно с трамплина, прыгали в 90-е, в океан возможностей, чьи волны должны были вынести их к процветанию. Но начался отлив, и они разбились о каменистое дно. А Меланин головы не терял, пощупал, не холодна ли водичка, только потом шагнул. И вот уже набирается двузначный страховой стаж. И служит он не офисным клерком, а руководит заметной на рынке компанией. Нет, не прогадал, подавшись в страховщики, сменив на переломе эпохи поприще конкурентной драки. Крупно рискнул, зато выиграл. Сдержал данную себе клятву не пропасть в рыночной жизни.

Заодно решил повидаться в Москве с добрым знакомым, которого обрёл на новом витке судьбы. Вениамина со странной фамилией Ванходло он заприметил ещё на курсах страховщиков. Слушатели экстренного интенсива «заседали» в подсобке Финансового института на неизвестно где добытых, явно не конторского происхождения венских стульях с гнутыми ножками – среди них был и один виндзорский стул. Записывать контексты лекций на коленках было жуть как неудобно, и Ванходло не переставал красочно ворчать по этому поводу, порой вызывая общий смех. Единственный коренной москвич в группе, собравшей, по мнению Меланина, провинциальных авантюристов, он, в отличие от остальных, не был безработным – старший научный в Институте химии на Ленинском проспекте! Но зарплату задерживали месяцами, каждодневного посещения не требовали, и Вениамин для подстраховки овладевал профессией страховщика, хотя не спешил увольняться из института. Безусловно, он был предусмотрительнее Арсения.