Книга От войны до войны. Потаённые смыслы эпохи, страница 308 – Анатолий Салуцкий

Лежавший на столе мобильник просигналил об эсэмэске. Сообщение прислала Лидия Ивановна: подтверждает, что будет в Батурино на следующей неделе, и значит, пирушка состоится. В институте она в ранге консультанта – возраст! Свободного времени больше, они общаются чаще. В новом доме Кедровы отвели ей гостевую комнатку, и она приезжает с ночлегом. Как всегда, они трапезничают за садовым столом, и Лидия Ивановна с дежурной шуткой о том, что намерена просить у Ульяны гастрономического убежища, излагает свою точку зрения на текущие события. А на сей раз Кедровы предложили отметить её день рождения, она сейчас совсем одинока.

«Надо бы порасспросить её относительно тех, кто радуется, что родился в России, и тех, кого угораздило в России родиться, – подумала Ульяна. – Как наши дни выглядят на фоне вековых противостояний петербуржцев и красных сотен?»

На этот раз Арсений Меланин ехал из Батурино на такси. Древнее село, в 90-х пережившее клиническую смерть, вернулось к полноценной жизни. Однако цена возрождения, на взгляд старожилов, выглядела непомерной: прежних обитателей почти не осталось, сюда хлынул новый люд, в основном московский, и в просторечье Батурино всё реже называли селом. Поговаривали, что его давний деревенский статус скоро поднимут до муниципального поселения, а то и посёлка городского типа. О чём говорить, если в Батурино появились таксисты? Правда, для разъездов по улицам их вызывали редко, чаще на такси ездили в Переславль, иногда в Москву – народ здесь обосновался если не денежный, то уж точно зажиточный, из мидлов, которым удобно работать на удалёнке.

Арсению было жаль уходящую старину. Но он знал евангельскую притчу: таковы законы бытия, что зерно, падши в землю, должно умереть, дабы принести много плодов. Впрочем, с учётом рельефа развивался посёлочек в сторону присельных лугов, Алёшин бугор стал окраиной на отшибе, и это радовало.

Он бывал в родных краях редко. Мать умерла, Терентий, чтобы не отшельничать, позвал к себе Галину, с которой сошёлся после тайги, и Арсений не столько брата навещал, сколько кланялся отчему дому, где прошло послевоенное картофельно-макаронное детство. Правда, на сей раз в Батурино его поджидала интересная случайность, встретил подругу ранних лет Лидуху Меланину.

По дороге в Москву думал о странностях жизни, вспоминал стишок, написанный в студенческие годы:

Да, в его жизни было много встреч, о которых интересно вспомнить на финише. Тот же Ванходло, с которым они договорились пообедать сегодня, как всегда, в «Метрополе». Арсений летал в Москву нечасто, зато без спешки – деловую горячку поручил заму, – и стал постоянным гостем не только злачного ресторана, но и дорогого отеля «Метрополь», ему по карману шиковать в умеренных дозах.

Встретившись у входа, дружески обнялись, осмотрели друг друга с ног до головы. Вениамин стал вальяжным, неторопливым, солидным. Десять лет назад, по горло занятый Ярославским форумом, он фонтанировал шутками-прибаутками, жаловался: если не передохнёт, то передо́хнет. Сейчас, в трендовом костюме в клетку, модного приталенного кроя, импозантный, он цедил медленно, с паузами. У него полно свободного времени, график не плотный, вправе предаваться радостям жизни.