Книга От войны до войны. Потаённые смыслы эпохи, страница 316 – Анатолий Салуцкий

— Охота пуще неволи!

И вдруг Ульяна предложила перебраться в Москву, на Люсиновскую! Алёна, истосковавшаяся по столичным общениям, загорелась, и Ферапонт без колебаний поддержал. Во-первых, с его профессией подыскать дело в столице не так уж трудно, а во-вторых, торопиться-то некуда. Философски, но со знанием жизни изрёк:

— Ездить на работу из Москвы в Малаховку гораздо удобнее, чем из Малаховки в Москву.

Прощаясь с Малаховкой, Алёна подарила свою идею «Девки, ау!» одной из рьяных френдесс, но весёлое интернетное происшествие осталось в воспоминаниях.

Переезд в Москву, в квартиру, где Алёна родилась, они отметили обедом в Доме литераторов.

После замужества она пропала, но её помнили, были ей рады, официантки пришли в восторг от того, что она пожаловала с мужем. И Алёна прежде всего просветила Феру относительно ресторанных подробностей ЦДЛ. Арт-кафе, в котором они обедали, некогда было большим фойе с пуфами и креслами для бесед, столы здесь накрывали лишь по случаю Нового и старого Нового года, когда в ЦДЛ крутили ночную эстрадную программу с иностранным фильмом, и жаждущих встретить праздник в злачном месте было с избытком. Сама Алёна, правда, не застала те клёвые времена, однако ей подробно о них рассказывали. Не бывала она и в старом писательском ресторане со знаменитыми дубовыми стенами и огромными цветными витражами – вход с Поварской. В этот роскошный, со вторым ярусом зал, где Горбачёв принимал Рейгана, её водили на экскурсию, но сейчас там очень дорогой кабак, для супербогачей, писатели туда не ходят. Впрочем, и здесь, в Арт-кафе, писатели – не частые гости, как говорил деда, у них купила притупила. Сюда чаще заглядывает эстрадный бомонд, ресторан клубный, спокойный, никто не просит у знаменитостей автограф.

А писатели… Здесь есть знаменитый нижний буфет, где дешевле и можно пропустить по рюмочке. Там своё сообщество. Во всяком случае, так было… Как сейчас, неведомо, из-за Малаховки от них оторвалась…

Уже во время обеда вспомнила, что к Арт-кафе примыкает Пёстрый зал, стены которого расписаны четверостишиями и рисунками литературных корифеев прошлых лет, – после каждого ремонта настенную живопись скрупулёзно восстанавливают. И перед десертом показала Ферапонту историческую достопримечательность ЦДЛ.

Расплатившись по карточке с 30-процентной скидкой, – член клуба! – Алёна в экскурсионных целях повела мужа в полуподвал, в уютный нижний буфет, где за столиками гудели небольшие компашки. По рассказам ветеранов, именно так гудел когда-то от нескончаемых посиделок величественный Дубовый зал, где «взирал на мир из-под столика» гениальный Николай Глазков. И уже давно подмечено, что передислокация гудящего писательского сообщества из парадного, в старинном особняке, Дубового зала в полуподвал ЦДЛовского новодела образно напоминает, что литература свалилась в крутое пике и неизвестно, выйдет ли из него. Острословы всё чаще шутят, что слово «нижний» надо бы писать с заглавной буквы, ибо Нижний буфет ЦДЛ стал символом писательского отрицательного престижа – любят у нас идиотские мемы вроде «отрицательного роста».

Пообедали они на славу и решили, что иногда, по финансовым возможностям, будут заглядывать в Арт-кафе с его отличным меню и знатной, подчас узнаваемой публикой. Но события повернулись так, что в скором времени Алёну пригласили в Нижний буфет, где собиралась рядовая писательская тусовка.