Книга От войны до войны. Потаённые смыслы эпохи, страница 327 – Анатолий Салуцкий

Но за два дня до сбора разбушевался классический мартовский буран, свежего липкого снега навалило чуть не по колено. И Дмитрий пошёл в управу, договорился расчистить от сугробов не только улицу, но и парковку на Алёшином бугре. А на внутренних дорожках и площадке перед домом дворничал сам.

Когда все съехались, и бесчисленные лотки со снедью были принесены в дом, мужчины, скинув куртки и китайские пуховики, столпились на крыльце, – было по-мартовски тепло, почти ноль градусов. Школота сразу увлеклась снежками, самое для них время. А женщины почти молча, с краткими приказными и давательными репликами суетливо принялись накрывать стол. Всегдашней радости семейному застолью не было, как и привычной похвальбы своей стряпнёй; наоборот, в доме явственно ощущалась скрытая тревога.

Наконец Ульяна заняла своё место во главе стола, и это означало, что пора начинать.

Расселись быстро. В непривычной для многолюдного стола тишине, без восторгов и шуток по части вкусных, пальчики оближешь, блюд, женщины сосредоточенно наполняли тарелки, а мужчины – рюмки и бокалы. Изготовившись, молча, не переговариваясь, ждали её слова.

Ульяна раздумывала над этим словом несколько дней. Да, словом, а не тостом. По журналистской привычке даже набросала что-то на бумаге, чёркала, правила, писала заново. Но сейчас, когда на неё были устремлены взгляды дорогих ей людей, собравшихся не на весёлое застолье, а для векового торжественного, со слезами обряда, все заготовки вылетели из головы, заговорило сердце:

— Родные мои… Мы знаем, что ныне лежит на весах… – Собралась, голос окреп. – Не будем обманываться, никакая это не СВО, никакая не специальная военная операция, это война. И сегодня клан Кедровых собрался, чтобы проводить в армию своих сыновей. Нет, не в армию, – на фронт!.. Нам есть на кого равняться, – кивнула на большое, в рамке на торцевой стене, фото Кондрата Егоровича с Золотой Звездой Героя. – Восемьдесят лет наше поколение… поколение его детей жили без войны. Но внукам снова выпала большая война, и для нас, родителей, нет ничего горше, чем провожать на войну своих детей. – Голос дрогнул. – Я так надеялась, так надеялась, что минует нас это горе горькое. Но нет, не минуло… Будем нести свой крест и материнским мужеством вдохновлять сыновей… Никита уже подал рапорт о переводе в действующую армию. Никита, встань… Роман идёт на фронт добровольцем. Рома, встань… Тимофей, мой младший, идёт на фронт добровольцем. Тимоша, встань… Данила, твой младший, Варя, идёт на фронт добровольцем. Даня, встань… Как бы ни стонали, как бы ни надрывались наши материнские сердца, мы не вправе вас удерживать. Нам горько и больно, сердце рвётся, но мы гордимся вами. Кланяюсь вам, дети наши, идущие сражаться за родину!

Четверо крепких молодых мужчин возвысились над столом, и это были величественные минуты семейной истории Кедровых.

Ульяна, подняв рюмку, приготовилась произнести за них тост, но неожиданно вмешалась Алёна:

— Подожди, Ульяна, теперь скажу я… У нас был тяжёлый, со слезами семейный совет… Но Ферапонт тоже принял решение идти добровольцем. Фера, встань!

Пятеро мужчин из клана Кедровых уходили на фронт…

Они стояли молча, а у остальных катились по лицу слёзы – тоже молчаливые, без всхлипов и причитаний.