Книга Дефект всемогущества, страница 68 – Фёдор Шилов

«Не звонила, не приходила, не навещала в больнице, не искала возможностей помочь… А последними словами, сказанными друг другу, остались: ты мне больше не дочь, а ты мне больше не отец».

В пику чувству вины Света лелеяла в себе чувство ненависти к отцу. Звала его мысленно предателем, припоминала каждую сказанную фразу в выгодном негативном свете.

— Ты ведь будешь со мной всегда-всегда, правда, папочка?

И отец говорил:

— Да, всегда-всегда.

И обманул. Исчез, оставив её одну разбираться с домом, соседом, огородом и туалетом. Вот такой дефект всемогущества: мы сильны, пока за нашей спиной стоит ещё чья-то сила. И почему-то мы не приучены винить собственную слабость, но возлагаем большую ответственность на эту утраченную силу.

Когда в жизни Светы появился Дима – настоящий, а не телефонный, – в Светиной душе будто сошлось в одной точке несколько лучей. Мамочка хотела домик, значит, Света будет беречь его; папочка прислал взамен себя другого человека, который будет создавать для Светы привычные тепличные условия, значит, и она, Света, должна этого человека сберечь. Дмитрий Ефимов – это её, Светин, личный монастырь. Пока она с ним, она искупает вину. Она никуда его не отпустит, потому что неизвестно, что будет, если Дмитрий вдруг уйдёт к другой. Поэтому никаких «других» рядом быть не может. Они должны замкнуться друг на друге и жить вдвоём!

Света решительно позвонила Георгию:

— Больше никаких телефонных разговоров! Надеюсь, ты это понимаешь. И не подходи ко мне в деревне. Если случайно встретимся, проходи мимо, будто незнакомы.

— Ты остаёшься с… ним?

— Да.

— Но он пришёл, чтобы убить моего отца! – Георгию хотелось сказать именно это – от обиды, досады… Или он и впрямь считал Дмитрия убийцей, не успевшим завершить задуманное?

— Ты прекрасно знаешь, что Дима не убийца!

— Знаю… – Георгий тянул время, чтобы разговор продолжался, ему казалось, что ещё можно что-то вернуть, но с каждым Светиным словом в нём затухала не только надежда, но и сама любовь – многолетняя, глубокая и, казалось, неисчерпаемая. А вот, обмелела в секунду! К концу разговора Георгий и сам желал никогда больше не видеть Свету. Пусть живёт с убийцей! У Георгия не осталось сил любить и добиваться девушки, которая никогда не сумеет оценить всё, что он для неё сделает.

Света отдалила от себя и от Димы всех. Галя на общении не настаивала.

После сцены в деревне между сёстрами состоялся телефонный разговор, завершившийся Светиным выпадом:

— Ты говорила, что я ничего не умею и не могу. А вот появился в моей жизни любимый мужчина, ему я и готовлю, и стираю, и всё получается. Сама ты криворукая неумеха, поняла?

Друзья Дмитрия стали сторониться их дома. Он всё больше уделял внимание супруге и выглядел зомбированным. Если Света боролась с суеверным страхом, что будет, если Дима уйдёт, то сам Дима задавал себе вопрос: имеет ли он право оставить Свету, раз уж у него такая важная миссия – посланника от её отца? Он уверялся в этом всё сильнее. Они оба стали похожи на разъярённых тигров, охраняющих своё жилище даже от тех, кто не пытался в него проникнуть. Они защищали друг друга даже тогда, когда защита не требовалась. И стали казаться окружающим полоумными. Была ли между ними любовь? Если и была, то патологическая, нездоровая, построенная не на чистом и лёгком чувстве, а исключительно на чувстве вины, ответственности и страха.