Онлайн книга «Связной Хрущева»
|
— Я должна тебе кое-что сказать. – Голос у Франчески тоже изменился. — Говори, – вздохнул Георгий. – Только подумай хорошенько, прежде чем сказать. — Бесполезно, – девушка тоже вздохнула. – Думала – не помогает. Я, кажется, беременна, Джордж. Он не сразу понял, что она имеет в виду. Глупо смотрел, пытался перестроиться. Видимо, не все в этом мире вертится вокруг шпионажа. Хотел пошутить: креститься, дескать, надо, если кажется. Но передумал. И все равно задал не самый умный в текущей ситуации вопрос: — От кого? — От тебя, дорогой, – обреченно вымолвила Франческа. – Больше не от кого. У меня уже два года, кроме тебя, никого не было. Сначала была задержка, показалась долгой, заставила себя сходить к врачу… Подтвердились самые мрачные опасения. Пятая неделя. Где-то мы с тобой прокололись, Джордж… Причем в прямом и удручающем смысле этого слова… Голова отказывалась уживаться с новой реальностью, новость не лезла ни в какие ворота. Шон Майлз отдыхает, а назревающий кризис на Кубе, Роберт Кеннеди и президент USA нервно курят в сторонке… Франческа молчала, пытливо вглядывалась в его лицо. — Осознаешь масштаб бедствия, дорогой? — И что ты собираешься делать? – задал он второй не лучший вопрос. — Сначала хотела сделать аборт, – призналась Франческа. – Дорого, опасно, но кто виноват? Потом задумалась. Я не такая уж девочка, Джордж, годы идут, и отражение в зеркале перестает хорошеть. Сделаю аборт – и никакой уверенности, что смогу когда-нибудь родить. Я рожу твоего ребенка, Джордж, – вынесла безжалостный вердикт Франческа. – И не важно, будем ли мы еще вместе. Что-то подсказывает, что нет, не будем. Но сейчас не хочу об этом, пусть все идет своим чередом. Это, кстати, забавно. – Девушка вяло улыбнулась. – Будет бегать по дому такой маленький русский, похожий на тебя, будет хулиганить, ругаться… Кто еще может таким похвастаться? Подожди. – Франческа осеклась, нахмурилась. – Я разве сказала что-то смешное? Большаков припадочно смеялся, слезы выступили на глазах. Вздрагивая от смеха, дотянулся до женщины, прижал к себе… Глава девятая Он старался не думать о будущем. Это было неправильно, стоило сесть и все хорошенько обдумать. Но откладывал, гнал от себя неудобные мысли. Типичная мужская позиция – потом. Ситуация между тем усугублялась. Плановая встреча с Робертом Кеннеди не состоялась. Филипп Левинсон туманно выразился, что возникли обстоятельства неодолимой силы и стоит временно воздержаться. Давили, похоже, не только на Большакова. Осложнялась обстановка вокруг Кубы. На остров продолжали прибывать грузы и специалисты. Транспорты шли в разные порты: Гавана, Сантьяго-де-Куба, Муэвитас, Кабаньяс, Касильда – но везде по ходу разгрузки и транспортировки соблюдался режим секретности. Шпионов, пытавшихся выяснить характер грузов, ловили и наказывали. Информация не просачивалась, что лишь усиливало «чувство глубокой озабоченности». Корабли Атлантического флота США все чаще выходили на боевое дежурство, сужали полукольцо вокруг Кубы. Фидель Кастро выступал с пламенными речами, грозился дать решительный отпор американским агрессорам, заявлял, что у него есть все возможности – и, похоже, не блефовал, чувствовал за спиной растущую поддержку. Через день после разговора с Франческой Большаков поздно вернулся домой. Задержала работа – к печати готовился очередной номер журнала. Несколько раз в течение дня возникал дискомфорт, тянуло спину. К этому следовало привыкнуть, но пока не получалось. Еще на лестнице он почувствовал неладное. Волосок из-под косяка не выглядывал – значит, дверь открывали. «Сигнализация» старая как мир, но работает. Нормальный профессионал такого бы не допустил. Значит, действовали демонстративно? Помедлив, он все же открыл дверь ключом, переступил порог, одновременно включив свет в прихожей. В квартире было тихо, но о коврик за порогом явно вытирали ноги. Разуваться гостям было лень, а топтать не хотелось. Входная дверь осталась приоткрытой, он обошел квартиру, затем вернулся в прихожую, заперся. Использовал дополнительную защелку, чтобы не лезли. Вроде не напакостили. Он еще раз все осмотрел, заглянул в потайные уголки. Поставили прослушку? Но зачем? Кроме Франчески, никто сюда не ходит, по телефону планы строительства социализма в Америке не обсуждает. Становилось неприятно. Он осмотрел одежду в шкафах, прошелся по полкам. Демонстративно насвистывал «Боже, храни Америку», гремел на кухне плошками, кастрюлями. Технический прогресс еще не достиг таких высот, чтобы прятать шпионскую аппаратуру в спичечном коробке. В нижнем белье Франчески на верхней полке явно покопалась озабоченная рука. Зубная щетка в ванной была развернута на 180 градусов. Смазали ядом? Смешно. Закончив вояж, он поставил на плиту кофе, сел рядом, задумался. Очень странные дела. У него будет ребенок? Решительного неприятия мысль не вызывала. У полковника разведки никогда не было детей, надо же с чего-то начинать? Но данный факт порождал бесчисленную цепочку вопросов. Вовремя ли это? Не станет ли он очередным отцом-негодяем, презревшим свой отцовский долг? Остаток вечера Георгий шатался по квартире, насвистывал песни советских композиторов… |