Книга Спаси меня, если сможешь, страница 119 – Сара Ривенс

— Вот дерьмище… – выругался Кай, с облегчением откидывая голову.

И меня охватило новое чувство: желание защитить его. В глубине души Кай оставался ребенком, которому нужна забота, который рос в окружении бесчувственных взрослых. Ребенком, который жил в кошмаре наяву.

Продолжая обрабатывать раны, я заметила, что поглаживаю его указательный палец. В голове роились противоречивые мысли – то презрение, то сочувствие.

Я ненавидела Кая Лейкстоуна за то, что он сегодня сделал, за отпечатки ужаса, что остались во мне. Но вместе с тем мне было жаль того Кая, который сейчас сидел на этом стуле, избитый, и отчаянно цеплялся за меня.

— Можно вопрос?

— Угу, – промычала я, разглядывая раны на его лице.

— Ты правда думаешь, что я чудовище?

Чувство вины больно кольнуло меня. Я сказала это в порыве гнева, не удержавшись, хотя терпеть не могу так делать.

— Понимаешь… Я увидела в тебе то, о чем не знала, – начала я, протирая его переносицу. – То, что ты сделал, было чудовищно. И то, как ты об этом говорил… равнодушно… это ужасно.

— Ты не ответила на вопрос.

— Сегодня – да. Ты был чудовищем, Кай. Выпрямись.

Он не стал спорить, выпрямился и спросил:

— Какого они цвета?

— Ты о чем? – нахмурилась я.

— Какого цвета твои глаза?

Сердце забилось сильнее.

— Увидеть их нельзя… Так хотя бы представлю.

Да чтоб тебя, а?

Я смотрела на него, не находя слов. Он ладонью накрыл мою руку, ожидая какой-то реакции. Ладонь была такая же ледяная, как моя, но его прикосновение меня согрело.

— Г-голубые и… ну… голубой и зеленый.

— Ого… Наверное, это очень красиво.

На самом деле он врет. Он же их не видел.

Мне всегда было трудно принимать комплименты, верить, что они могут быть искренними, ведь всю жизнь я слышала обратное.

Я была недостаточно красивой, недостаточно пышной или худой. Кудри не слишком упругие, волосы не очень гладкие, кожа не особо чистая. Фигура недостаточно стройная и недостаточно миниатюрная. Глаза чересчур странные. Не такие, как у всех. Когда разные люди в разных обстоятельствах год за годом повторяют тебе эти замечания, поверить в обратное кажется почти… нет, абсолютно невозможным.

— Готово, – тихо сказала я, оглядев напоследок раны, теперь уже промытые.

Кай не убрал руку. И я тоже. Наши пальцы оставались переплетенными.

Его прикосновение было мягким, и трудно было поверить, что это человек, хладнокровно убивший троих за несколько минут.

Измученная, я опустилась на колени. Так мы и сидели – его ладонь на моей, пальцы переплетены. Я рассматривала татуировки на его руках и чуть хмурилась. Вокруг каждого запястья вилась змея. Сколько же их у него?

Самая грозная и большая змея тянулась вдоль позвоночника – я помнила оскал ее пасти. Другая обвивалась вокруг шеи. Сейчас, когда глаза у него были закрыты, я могла спокойно рассмотреть их все. Были еще ласточки, скелеты и даты римскими цифрами.

— Я сейчас открою глаза, – предупредил Кай. – Иди-ка спать.

Я отняла руку и увидела, как он сжал кулак. Надо исчезнуть, пока он не открыл глаза.

— В общем… спасибо, Айрис… ну…

— Не за что, – выдохнула я, не глядя на него.

И ушла к себе. Но стоило мне прилечь, как в голове замелькали сцены из клуба. В коридоре раздались тяжелые шаги, и я поняла, что уже умею различать их на слух. Закрыв глаза, я судорожно вздохнула. И свернулась клубком, мечтая хотя бы на вечер забыть эти чудовищные картины.