Книга 813, страница 13 – Морис Леблан

— Конечно, у всякого своя система.

— Но мне было бы интересно познакомиться с вашей.

— У меня ее нет.

Начальник сыскного отделения встал и сделал несколько шагов, опираясь на палку. Вокруг него воцарилось молчание. После продолжительного молчания он сказал:

— Я хотел бы осмотреть комнаты, прилегающие к этому номеру.

Директор отеля показал ему план гостиницы. Из комнаты Кессельбаха не было другого выхода, как только в переднюю. В комнате же секретаря была дверь, которая вела в апартаменты, предназначенные для госпожи Кессельбах…

— Осмотрим эти комнаты, – сказал Ленорман.

Формери не удержался, пожал плечами и проворчал:

— Что же там смотреть, ведь дверь была заперта на ключ, замок и задвижку, и окно тоже.

— Все-таки надо осмотреть, – повторил Ленорман.

Его провели в первую из пяти комнат, приготовленных для госпожи Кессельбах. Потом по его просьбе отперли следующие комнаты. Двери из одной комнаты в другую были заперты на задвижку с двух сторон. Он спросил:

— Ни одна из этих комнат не занята?

— Нет.

— Где находится ключ?

— Всегда в конторе.

— И никто сюда не мог войти?

— Никто, кроме лакея, которому было поручено проветривать комнаты и вытирать пыль.

— Позовите его.

Слуга по имени Густав Бедо сказал, что накануне, как и всегда, он вечером запер окна в этих пяти комнатах.

— В котором часу?

— В шесть.

— И вы ничего не заметили?

— Нет, ничего.

— А сегодня утром?

— Сегодня утром я открыл окна в восемь часов.

— И вы ничего не нашли?

— Нет, ничего… Да! Впрочем…

Видимо, он колебался, его забросали вопросами, и он сознался:

— Я поднял около камина в номере четыреста двадцать портсигар… который я собирался сегодня вечером отнести в контору.

— Он с вами?

— Он у меня в комнате. Портсигар темной стали: с одной стороны – отделение для табака и папиросной бумаги, с другой – для спичек. На портсигаре золотые инициалы: Л. и М.

— Что вы говорите?

Это сказал Чепман, выступивший вперед. Лицо его выражало крайнюю степень удивления. Он переспросил слугу:

— Вы говорите, портсигар темной стали?

— Да.

— С тремя отделениями для табака, спичек и бумаги… и в нем русский табак… волокнистый, светлый… Не так ли?

— Да.

— Принесите его сейчас же. Мне надо посмотреть на него… Я хочу проверить себя.

Ленорман сделал знак рукой, и Густав Бедо пошел за портсигаром. Начальник сыскной полиции сел в кресло и своим острым, живым взглядом осматривал ковер, мебель, портьеры, потом он спросил:

— Мы находимся сейчас в номере четыреста двадцать?

— Да.

Следователь попробовал поднять его на смех.

— Хотелось бы мне знать, – сказал он, – какая связь между этой пустой случайностью и драмой. Пять запертых комнат отделяют нас от того места, где убит Кессельбах.

Ленорман даже не удостоил его ответом. Прошло уже достаточно времени, а Густав Бедо не возвращался.

— Где его комната, господин директор? – спросил начальник сыскной полиции.

— На шестом этаже, выходит на улицу Жюдэ. Это как раз над нами. Странно, что он до сих пор не возвратился…

— Не будете ли вы любезны послать кого-нибудь?

Директор отправился сам вместе с Чепманом. Через минуту бледный, с искаженным лицом, он вбежал один.

— Он мертв!

— Убит?

— Да.

— Ого! Однако они не шутят! – воскликнул Ленорман. – Живо, бегом, Гурель, запереть все входные двери отеля. Следи за ними… А вы, господин директор, проведите нас в комнату Густава Бедо.