Книга 813, страница 45 – Морис Леблан

— Можешь ты узнать ударившего?

— Да, да!.. Здоровый мужчина… с темным цветом лица… вполне южный тип…

— Рибейра, – проскрежетал Ленорман, – опять он. Рибейра, он же Парбери. Ах, разбойник! Но какая смелость!.. Он боялся, что Штейнвег расскажет… пришел сюда и выхватил его у меня из-под носа!

В бешенстве топнув ногой, он продолжал:

— Но откуда же он узнал, что Штейнвег здесь?! Четыре часа тому назад я гнался за ним в лесу Сен-Кюкуфа… когда же он успел добраться сюда? Как он узнал?! Он что, читает мои мысли?

Ленорман глубоко задумался, как это с ним часто бывало, в это время он, казалось, ничего не слышит и не видит, что происходит вокруг него.

Госпожа Кессельбах, проходя мимо, поклонилась ему, он не заметил этого и не ответил ей. Шум шагов в коридоре вывел его наконец из оцепенения.

— А, это ты, Гурель.

— Да, это верно, – начал Гурель, запыхавшись, – их было двое, они шли по этому направлению и вышли на площадь Дофина, где их дожидался автомобиль. В автомобиле было тоже двое: человек, одетый в черное и в мягкой шляпе, надвинутой на лоб…

— Это он, – сказал тихо Ленорман, – убийца, сообщник Рибейра-Парбери. Ну, а кто же еще?

— Еще женщина без шляпы… похожая на горничную, кажется, красивая, с рыжими волосами.

— Как! Ты говоришь, женщина с рыжими волосами?

— Да.

Ленорман быстро повернулся, бросился вниз по лестнице через две-три ступеньки, пробежал по двору и выскочил на набережную Орфевр.

— Стой! – закричал он.

Вдали ехал парный экипаж госпожи Кессельбах. Кучер услыхал и остановил лошадей. В это время Ленорман уже был на подножке экипажа.

— Тысячу извинений, сударыня, но ваша помощь мне необходима. Прошу вашего разрешения поехать с вами. Нам надо действовать быстро. Гурель! Мой автомобиль! Ты отослал его? Сейчас же сюда какой-нибудь другой, все равно!..

Полицейские агенты бросились в разные стороны, но прошло десять-пятнадцать минут, прежде чем был подан нанятый автомобиль. Ленорман сгорал от нетерпения. Госпожа Кессельбах, стоя на тротуаре, нюхала свой флакон с английской солью.

Наконец они уселись.

— Гурель, садись рядом с шофером и гони прямо в Гарш, – приказал Ленорман.

— Ко мне? – спросила удивленно Долорес.

Он не ответил ей. Встав у окна кареты автомобиля, он называл себя и показывал свою карточку полицейским, следившим за порядком движения на улицах. Только когда они доехали до Кур-ла-Рейн, он сел и сказал госпоже Кессельбах:

— Я умоляю вас, сударыня, ответьте мне подробно на вопросы, которые я вам предложу. Вы видели Женевьеву Эрнемон около четырех часов?

— Женевьеву? Да… я одевалась, чтобы поехать.

— Это она показала вам объявление в «Журналь» относительно Штейнвега?

— Да, она.

— И поэтому вы направились ко мне?

— Да.

— Одна вы были во время разговора с Женевьевой Эрнемон?

— Право… я не помню… не знаю…

— Вспомните, пожалуйста. Не было ли там в это время одной из ваших горничных?

— Может быть… Я одевалась и, конечно…

— Как ее зовут?

— Сюзанной, а другую – Гертрудой.

— Одна из них рыжая, не так ли?

— Да, Гертруда.

— Вы давно ее знаете?

— Ее сестра всегда служила у меня, и Гертруда у меня тоже вот уже несколько лет… Она очень предана мне, честна…

— То есть вы ручаетесь за нее?

— О, вполне.

— Тем лучше… тем лучше.

Было уже половина седьмого, и начинало темнеть, когда автомобиль подъехал к дому Убежища. Не обращая внимания на свою спутницу, начальник сыскной полиции бросился к дворнику: