Книга 813, страница 52 – Морис Леблан

— Ну вот еще… Чужое… Ты Ледюк… герцог, такой же, как я – князь, а может быть, даже и больше. И потом, если ты не герцог, то стань им, кто тебе мешает? Женевьева не может выйти замуж иначе как за герцога. Вот, посмотри на нее! Разве не стоит пожертвовать собою из-за ее прекрасных глаз?

Сернин даже не посмотрел на Ледюка, совершенно равнодушный к тому, что этот последний мог думать. Когда они стали подниматься по ступенькам лестницы, ведущей в павильон Императрицы, появилась Женевьева, улыбающаяся и грациозная.

— Ах, вы приехали!.. – сказала она князю. – Как хорошо, как хорошо… Я очень рада. Вы хотите видеть Долорес?

Через минуту она ввела его в комнату госпожи Кессельбах.

У князя сжалось сердце. Долорес была еще бледнее и еще более исхудавшей, чем когда он ее видел в последний раз. Сернин смотрел на нее с глубокой жалостью и волнением, которое он и не думал скрывать. Она поблагодарила его за сочувствие, высказанное им по отношению к ней. Она рассказала также и о приезде барона Альтенгейма, тепло и доброжелательно.

— Вы знавали его раньше? – спросил он.

— Только по имени. Я слышала про него от мужа, с которым он был очень дружен.

— Да, я встречался с одним Альтенгеймом. Он жил на улице Дарю. Быть может, это тот самый…

— О нет. Этот живет… Положим, я тоже точно не знаю, где он живет… Он дал мне свой адрес, но я куда-то его положила и не могу вам сказать…

Поговорив с ней еще несколько минут, Сернин простился.

В передней его дожидалась Женевьева.

— Мне надо серьезно поговорить с вами, – сказала она живо, – очень серьезно… Вы его видели?

— Кого?

— Барона Альтенгейма… но это его ненастоящее имя… я его узнала, хотя он и не подозревает этого…

Она повела его в сад, и было заметно, что она очень взволнована.

— Успокойтесь, Женевьева…

— Это тот самый человек, который хотел меня похитить. Если бы бедный Ленорман не пришел мне тогда на помощь, я бы погибла… Видите ли, вы, наверное, знаете, потому что вы все знаете, это…

— Да, но как его настоящее имя?

— Рибейра. Он может как ему угодно менять свое лицо, голос, манеры… Я его узнала… Но я никому об этом не говорила, а ждала вашего возвращения.

— Вы ничего не сказали о вашем открытии госпоже Кессельбах?

— Нет, она, видимо, очень довольна, что встретила друга своего покойного мужа. Но вы, конечно, ей об этом скажете, не правда ли? Я не знаю, что он собирается сделать против нее, против меня… С тех пор как исчез Ленорман, он ничего не боится и распоряжается здесь, как хозяин. Кто же может сорвать с него маску?

— Я! Успокойтесь, я ручаюсь за все, и, пожалуйста, никому ни слова.

Они дошли до ворот сада, и привратник отворил им калитку.

Князь сказал:

— Прощайте, Женевьева, и, главное, будьте спокойны. Я здесь.

Он закрыл калитку, повернулся и едва не вскрикнул. Перед ним стоял широкоплечий здоровенный человек с моноклем – барон Альтенгейм. Две-три секунды они молча смотрели друг на друга. Потом барон, улыбаясь, сказал:

— Я тебя жду, Люпен.

Как ни хорошо владел собою Сернин, он все-таки невольно вздрогнул. Только что он собирался разоблачить своего врага, как тот опередил его.

— Ну а дальше что? – спросил Сернин.

— Дальше? А как ты думаешь, может, нам с тобой есть о чем поговорить?

— К чему? Не о чем.

— Мне надо поговорить с тобой.