Книга 813, страница 54 – Морис Леблан

— И что же ты вкладываешь в предприятие!

— Я?

— Да, ты. Тебе известно, чего я стою. Ну а каков же твой пай?

— Штейнвег.

— Маловато.

— Нет, это слишком много, это – все. Через него мы узнаем, кто такой Пьер Ледюк. Через него мы узнаем, в чем состоит проект Кессельбаха…

Сернин расхохотался:

— И для этого тебе нужна моя помощь?

— Как?

— Да очень просто. Видишь ли, мой милый, ты наивен. Штейнвег находится у тебя в руках, а ты обращаешься ко мне за сотрудничеством. Значит, ты не можешь заставить его открыть тайну проекта. Иначе разве стал бы ты обращаться ко мне?

— И какой же твой ответ?

— Я отказываюсь, – сказал Сернин, – в своих делах я не нуждаюсь ни в ком. Я принадлежу к тем людям, которые любят действовать в одиночку. Если бы ты был мне равным, тебе бы и в голову не пришло обращаться ко мне с таким предложением.

— Ты отказываешься? Ты отказываешься? – побледнев, оскорбился Альтенгейм.

— Все, что я могу сделать для тебя, так это предложить место простого солдата для начала. Под моим руководством. Хочешь?

Альтенгейм зло посмотрел на Люпена:

— Ты не прав, Люпен. Мне не нужно ничьей помощи, и я довел бы это дело до конца. Я предлагал тебе объединиться только для того, чтобы скорее достигнуть цели и не мешать друг другу.

— Ты мне нисколько не мешаешь, – сказал Люпен презрительно.

— Но если мы не объединимся, то только один из нас достигнет цели…

— Что ж, я готов к этому.

— И этому одному придется перешагнуть через труп другого. Готов ли ты к такому, Люпен? Умереть, например, от маленькой ранки на шее?

— Так это и есть твое предложение?

— Я не люблю крови, вовсе не это. У меня есть кулаки, и я с их помощью справлюсь. Но другой – убивает, вспомни, маленькая ранка от стилета… Берегись его, Люпен, он жесток и неумолим, и ничто его не остановит, – почти шепотом произнес барон.

— Однако можно подумать, что ты сам его боишься, барон, – насмешливо сказал Люпен.

— Я боюсь за других, за тех, кто становится нам поперек дороги, за тебя, Люпен. Соглашайся – или ты погиб. Я все равно не брошу этого дела, тем более что цель уже близка… она почти в моих руках… Соглашайся.

Он был силен и неумолим, отказ Люпена так разозлил его, что, казалось, Альтенгейм был готов напасть на него сейчас же.

Сернин пожал плечами:

— Боже! Как я хочу есть! Однако у тебя поздно завтракают…

Вошел лакей и доложил, что кушать подано.

— Вот первое дельное слово, которое я здесь слышу.

Альтенгейм взял его под руку и, направляясь с ним в столовую, продолжал уговаривать его, не обращая внимания на присутствие слуги.

— Послушай, я по-дружески советую тебе: согласись! Это очень, очень серьезно… Поверь, что так будет лучше, намного лучше…

— А, икра! – сказал Сернин. – Как ты любезен… Ты не забыл, что пригласил на завтрак русского князя!

Они сели за стол друг против друга. Около них вертелась великолепная борзая, породистое животное с длинной серебристой шерстью.

— Представляю вам: мой лучший друг, Сириус, – сказал Альтенгейм.

— А, соотечественник… У меня была раз одна борзая…

Завтрак проходил очень оживленно. К Альтенгейму вернулось его хорошее настроение, и они изощрялись друг перед другом в проявлениях остроумия и вежливости. Сернин рассказал несколько анекдотов, на что Альтенгейм ответил тем же, и у них завязался веселый разговор. В их беседе мелькали имена самых старинных родов Европы: испанских грандов, английских лордов, австрийских герцогов.