Книга 813, страница 53 – Морис Леблан

— Какой день ты выбираешь?

— Завтра. Мы позавтракаем вместе в ресторане.

— А отчего не у тебя?

— Да ведь ты не знаешь моего адреса?

— А вот…

Князь быстрым движением руки выхватил из кармана Альтенгейма газету, на которой была наклеена почтовая бандероль, и прочел:

— Двадцать девять, улица Дюпон.

— Ловко, – сказал тот. – Ну что же, так завтра у меня.

— В котором часу?

— В час.

— Хорошо, я буду. Мое почтение.

II

На следующий день ровно в час Сернин ехал верхом по тихой улице Дюпон, напоминавшей улицу какого-нибудь провинциального города. У нее был всего один выход на улицу Перголези в двух шагах от авеню Дюбуа. На ней расположены красивые особняки с садами, и она оканчивается парком с большим домом, напротив которого проходит окружная дорога. Там, в доме номер двадцать девять, жил барон Альтенгейм.

Сернин отдал поводья лошади лакею, которого он послал раньше вперед, и сказал:

— Приведешь лошадь сюда в половине третьего.

Он позвонил. Дверь сада открылась, и он направился к крыльцу, на котором стояли два здоровенных лакея в ливреях, они ввели его в большую переднюю, холодную и мрачную, без всяких украшений. Тяжелая дверь с шумом закрылась за ним, и, несмотря на свою храбрость, Сернин почувствовал, как у него застучало в груди сердце.

— Доложите: князь Сернин.

Его провели в гостиную.

— Ах, вот и вы, дорогой князь, – сказал барон, выходя ему навстречу. – А представьте себе, дорогой князь, я не надеялся видеть вас сегодня у себя…

— Почему же?

— Сегодня утром вы объявили войну мне так решительно, что после этого всякие разговоры излишни.

— Я объявил вам войну?

— Ну да. – Барон развернул номер «Журналь» и ткнул пальцем в газету.

«Арсен Люпен берется за поиски исчезнувшего Ленормана, – прочел Сернин. – Он уверен, что найдет Ленормана живым или мертвым и непременно передаст преступников в руки правосудия».

— Ведь это вы сообщили, дорогой князь?

— Совершенно верно, я.

— Следовательно, я был прав – вы объявили войну?

— Да.

Альтенгейм пригласил Сернина сесть, сел сам и начал примирительным тоном:

— Ну вот, я все-таки не могу допустить этого. Мне кажется немыслимым, чтобы два таких человека, как мы с вами, сражались и приносили вред друг другу. Я думаю, нам надо прийти к соглашению.

— Видите ли, барон, я думаю, что два таких человека, как мы с вами, не могут прийти к соглашению.

У Альтенгейма вырвалось нетерпеливое движение, и он прервал Сернина:

— Послушай, Люпен… Да, кстати, ты не против того, чтобы я звал тебя Люпеном?

— Пожалуйста, господин Альтенгейм, Рибейра, Парбери, или как тебя еще?

— Ого! Ты оказываешься более осведомленным, чем я! Черт возьми! Ну что же, одной причиной больше для того, чтобы найти общий язык. – И, наклонясь к нему, он продолжал: – Послушай, Люпен, мы оба достаточно сильны и стремимся к одной и той же цели. Что же выйдет из нашего соперничества? То, что мы оба проиграем, и этим воспользуется третье лицо, какой-нибудь тип, вроде Ленормана… Но ведь это было бы слишком глупо…

— Действительно глупо, – согласился Сернин, – но есть возможность избежать этого исхода.

— Какая же?

— Брось это дело.

— Не говори глупостей. Предложение, которое я хочу тебе сделать, очень серьезно. Короче, в двух словах: давай объединимся!

— О-го-го!

— Люпен, это верный выигрыш, поверь мне…