Книга Хрустальная пробка, страница 21 – Морис Леблан

Ахилл проснулся. Он приласкал ребенка и уложил его спать. Ребенок как будто забылся. Его маленькое личико было проникнуто каким-то выражением суровости и страха одновременно.

Резкий звонок, потом еще два.

— Вот твоя мать пришла за тобой, – сказал Люпен, – не шевелись.

Он побежал к двери и открыл ее.

Женщина ворвалась, точно безумная.

— Мой мальчик! – воскликнула она. – Где мой мальчик?

— У меня в комнате, – сказал Люпен.

Ничего не спрашивая, она, как будто путь ей был давно знаком, направилась в комнату.

— Молодая дама с седыми волосами, – пробормотал Люпен, – друг и недруг Добрека; как я и думал.

Он подошел к окну и поднял занавесь. Два человека ходили по противоположному тротуару – Гроньяр и Балу.

— Они не скрываются, – прибавил он. – Хороший признак. Они считают, что не обойдутся без меня и что надо подчиниться патрону.

Он нашел сына в объятиях матери, которая с беспокойными и мокрыми от слез глазами говорила:

— У тебя ничего не болит? Ты уверен? Как ты боялся, должно быть, бедняжка!

— Бойкий молодой человек, – заявил Люпен.

Она, ничего не ответив, ощупывала трико мальчика так, как это делал раньше Люпен – должно быть, для того, чтобы убедиться, удалась ли ему его ночная миссия, – и спросила его о чем-то шепотом.

— Нет, мама, – сказал ребенок.

Она приласкала и поцеловала его, и ребенок, измученный усталостью и волнением, скоро заснул.

Женщина была так грустна, что в порыве искренней симпатии Люпен приблизился к ней и сказал:

— Я не знаю ваших планов. Но каковы бы они ни были, вам нужна помощь. Одна вы не будете иметь успеха.

— Я не одна.

— Вот эти двое, там? Я их знаю. Они не в счет. Я вас умоляю, воспользуйтесь мной. Помните тот вечер, в театре, вы готовы были мне сказать. Решитесь наконец, сударыня!

Она обратила на него взгляд, долго рассматривала его и с внезапной решимостью спросила:

— Но какие у вас планы? Вы предлагаете мне свою помощь… Для какой цели? Для какого дела? Если вы с головой ринулись в это дело, если я ничего не могла предпринять без того, чтобы вы не встали на моем пути, то это, верно, делалось для того, чтобы добиться какой-то цели? Какой же?

— Какой?.. Бог мой, мне кажется, что мое поведение…

— Нет, – сказала она решительно, – я должна быть полностью уверена в том, что могу доверять вам. Пока же этого нет. Напротив, я знаю, что хрустальная пробка, которой владеет Добрек, представляет для вас большой интерес и вы хотите использовать ее в своих целях.

Он не возражал. Чего она от него хотела? Если она ему не доверяла, не надо ли и ему остерегаться этой женщины, которая уже два раза похищала у него хрустальную пробку для того, чтобы вернуть ее Добреку? Доверясь ей, не попадет ли он сам в лапы к Добреку? Однако он никогда не видел более искреннего лица. Перестав колебаться, он воскликнул:

— Моя цель проста: освобождение Жильбера и Вошери.

— Правда ли это? – вскричала она.

— Если бы вы меня знали…

— Я знаю, кто вы. Вот уже несколько месяцев, как я вмешиваюсь в вашу жизнь… и все-таки я еще сомневаюсь.

Он произнес более уверенно:

— Вы меня не знаете. Если бы вы меня знали, то были бы убеждены, что я не отступлю раньше, чем два моих товарища… – или, по крайней мере, Жильбер – избавятся от той ужасной судьбы, которая их ждет.

Она бросилась к нему и схватила его за плечи, совершенно обезумев: