Книга Хрустальная пробка, страница 20 – Морис Леблан

И по мере того, как он подымался, Люпена охватывало страшно неприятное чувство: он ничего не слышал. По легкому дрожанию перил он был уверен, что существо приближалось, и мог по каждому толчку сосчитать все пройденные им ступени, но не было никакого другого подтверждения этому странному ощущению чьего-то присутствия, когда различаешь жесты, которые не видишь, и улавливаешь шум, которого не слышишь. Все же из тьмы выступила несколько более темная тень, и что-то чуть-чуть нарушило тишину.

И все-таки можно было допустить, что вовсе никого не было.

Это продолжалось долго. Он колебался, не зная, что делать, что предположить. Вдруг одна подробность поразила его. Стенные часы пробили два. По звону он узнал часы в комнате Добрека. Звон раздался так ясно, как если бы между часами и Люпеном не было стены.

Люпен быстро спустился и приблизился к двери. Она была закрыта, но слева, внизу, была дыра, образовавшаяся от исчезновения маленькой дощечки.

Он прислушался. Добрек повернулся в этот момент в своей постели и продолжал дышать ровно и несколько хрипло. Люпен очень отчетливо расслышал шорох ощупываемой одежды. Не было никакого сомнения, что существо прошло туда и шарило в пальто, повешенном возле постели.

По новому дрожанию перил Люпен узнал, что человек возвращается. И снова, напрягая слух и зрение, он старался разглядеть таинственное существо, подходившее к нему… И вдруг он заметил его на расстоянии нескольких метров, нет, не заметил, скорее ощутил, как существо, держась за перила лестницы, с бесконечными предосторожностями переступало со ступеньки на ступеньку.

Люпен бросился на противника и поймал пустое пространство, натолкнувшись на перила. Но он сейчас же кинулся вперед, пробежал половину вестибюля и поймал противника в тот самый момент, когда тот подходил к калитке сада.

Настигнутый завопил от ужаса.

— Ах, черт возьми, что это такое, – пробормотал Люпен, мощные руки которого обхватили нечто маленькое, стонущее и дрожащее.

Вдруг поняв, что это, он испугался и остановился на мгновение, не зная, что делать со своей добычей. Но «те» волновались за калиткой и совещались. Тогда, опасаясь, что проснется Добрек, он спрятал свою добычу на груди, под пиджаком, и поспешно поднялся на третий этаж.

— Возьми, – сказал он Виктории, которая вскочила с постели. – Я привел ночного вора. Есть у тебя соска?

Он посадил в кресло шести-семилетнего ребенка, одетого в серенькое трико, с такой же шапочкой на голове, прелестное и бледное личико которого и испуганные глаза были залиты слезами.

— Где ты его взял? – спросила изумленная Виктория.

— На лестнице, он выходил из комнаты Добрека, – ответил Люпен, тщательно ощупывая его трико в надежде, что ребенок унес из комнаты какую-нибудь добычу.

Виктория растрогалась:

— Бедный ангелочек, посмотри, его ручки как лед! Не бойся, малютка, тебе не сделают ничего плохого…

— Ты слышишь шум у вестибюля, Виктория? – спросил Люпен. – Странно, что Добрек еще не проснулся… Я не хочу попасться в западню и бегу без оглядки. Привяжи ребенка к моей спине… Объясни им, что ребенок у меня… Пусть придут за ним на улицу Шатобриан. Ну-с, полетим.

Он перебросил ногу через окно, встал на перекладину веревочной лестницы и быстро спустился в сад.

Через полчаса Люпен уже был у себя дома.