Книга Хрустальная пробка, страница 61 – Морис Леблан

— Ну что же, – подумал он, – главное, что его нет в Париже, следовательно, Люпен никак не мог купить у него писем. Настоящая задача состоит лишь в том, чтобы опередить Люпена и добиться от Воранглада возвращения писем любой ценой.

В пять часов вечера Прасвилль был уже на Северном вокзале и разместил в залах ожидания с десяток своих агентов.

Был отдан приказ арестовывать каждого, кто хотя бы немного походил на Люпена или его сообщников.

Кроме того, Прасвилль установил тщательный надзор за всем вокзалом. Ничего подозрительного не обнаружили. Без десяти минут шесть главный инспектор, сопровождавший его, сказал Прасвиллю:

— Смотрите-ка, Добрек.

Это действительно был Добрек.

Вид заклятого врага так вывел из себя Прасвилля, что он был готов арестовать Добрека тут же. Но на каком основании? За что?

Присутствие Добрека на вокзале лишний раз доказывало, насколько важной фигурой становился Станислав Воранглад. Теперь все зависело от него. Воранглад владеет письмами. Кому они достанутся?

Люпена на вокзале нет и не могло быть. Добрек ничем не сможет помешать Прасвиллю. Прасвилль не сомневался, что еще чуть-чуть и он станет обладателем этих писем и избежит тем самым угроз со стороны Добрека и Люпена.

Поезд подходил.

По приказанию Прасвилля комиссар вокзала распорядился не впускать никого на перрон. Прасвилль вышел один, чуть поодаль за ним следовало несколько человек, которых вел инспектор Бланшон.

Поезд остановился.

Почти в ту же минуту Прасвилль увидел у выхода из отделения первого класса Станислава Воранглада.

Бывший депутат вышел и подал руку сопровождавшему его пожилому господину, помогая ему сойти.

Прасвилль быстро устремился к нему и сказал:

— Мне нужно с тобой поговорить, Воранглад.

В ту же минуту как из-под земли вырос Добрек, каким-то чудом пробравшийся на перрон, и воскликнул:

— Господин Воранглад, я получил ваше письмо. К вашим услугам.

Воранглад посмотрел на обоих и, узнав Прасвилля и Добрека, улыбнулся:

— Ого, по-видимому, моего возвращения ожидали с нетерпением. В чем же дело? Речь идет об известной корреспонденции, вероятно?

— Конечно-конечно, – ответили оба.

— Слишком поздно, – объявил он.

— Что? Как? Что вы говорите?

— Я говорю, что она уже продана.

— Продана? Кому?

— Господину, – ответил Воранглад, указывая на своего спутника, – который счел дело настолько важным, что не пожалел своих трудов и выехал мне навстречу в Амьен.

Старик, весь укутанный в меха, степенно поклонился.

«Это Люпен, – подумал Прасвилль. – Несомненно, он».

Он бросил взгляд в сторону агентов, готовый тут же их вызвать.

Старик объяснил:

— Действительно, корреспонденция показалась мне настолько ценной, что я не пожалел денег на два билета туда и обратно.

— Два билета?

— Один – для меня, другой – для одного из моих друзей.

— Вашего друга?

— Да, несколько минут назад он прошел отсюда коридорами к выходу, так как очень спешил.

Прасвилль понял: Люпен захватил с собой соучастника, который и унес письма. Партия была окончательно проиграна. Оставалось с достоинством это признать.

— Хорошо, сударь, – сказал Прасвилль. – Мы увидимся, когда вы этого пожелаете.

Он ушел. Добрек остался. Он будто прирос к земле.

Старик подошел к нему и пробормотал:

— Проснись, Добрек. Быть может, хлороформу, а?

Добрек сжал кулаки и издал глухое рычание.

— Ага, – произнес старик. – Я вижу, ты меня узнал. А помнишь ли ты наше свидание несколько месяцев назад, когда я пришел к тебе в дом у сквера Ламартин и просил помочь Жильберу? Спаси Жильбера, сказал я тогда, и я тебя оставлю в покое. Прощай, Добрек. Если тебе когда-нибудь понадобятся деньги для новой хрустальной пробки к графину – я к твоим услугам.

Люпен удалился.

Он не сделал еще и десяти шагов, как до него донесся звук выстрела.

Он обернулся.

Добрек выстрелил себе в голову.

— Вечная память, – прошептал Люпен, приподнимая шляпу.

Месяц спустя Жильбер, которому смертная казнь была заменена вечными каторжными работами, бежал с острова Ре. Это произошло накануне того самого дня, когда его должны были посадить на пароход для отправки в Гвиану.

Сейчас он обрабатывает землю в глубине Алжира под своим настоящим именем Антуан Мержи. Он женат на англичанке, и у них родился сын, которого они назвали Арсеном.

Госпожа Мержи поселилась неподалеку со своим сыном Жаком. Люпен сделал ей предложение, но она отказала ему, наградив на прощание нежным признательным поцелуем.

Люпен глубоко переживал отказ. Но впереди его ожидали новые, еще более захватывающие приключения, и он постепенно забыл о своих душевных переживаниях.