Книга Хрустальная пробка, страница 59 – Морис Леблан

Господин Николь встал с места, вынул из кармана какой-то предмет, подбросил его в воздух, подхватил на лету и объявил спокойно:

— Левый глаз Добрека.

Прасвилль был в недоумении. Что значила вся эта история? Он сказал, побледнев:

— Объясните, пожалуйста.

— Но мне кажется, что все ясно как нельзя больше. Добрек, узнав, что Кларисса перехватила его письмо к мастеру, в котором он просил отшлифовать хрусталь так, чтобы внутри образовалось углубление, принял меры. По доставленному ему образцу он заказал хрустальную пробку с углублением внутри, и за этой пробкой мы гонялись месяцами. Ее-то я и откопал в пачке табака, тогда как нужно было…

— Тогда как нужно было?..

— Просто взяться за глаз Добрека.

— Стеклянный глаз? – пробормотал Прасвилль.

— Да, – воскликнул господин Николь, – стеклянный глаз. Он защищал его двумя парами очков. В нем был скрыт, да и сейчас еще скрывается список Добрека.

Прасвилль опустил голову и провел рукой по лбу, стараясь скрыть радость. Справившись со смущением, он развязно спросил:

— Так, значит, список здесь?

Господин Николь молча протянул Прасвиллю стеклянный глаз.

Прасвилль вытянул руку, схватил предмет и осмотрел его. Задняя часть глаза сдвигалась. Он слегка нажал. Глаз подался – внутри лежала бумажка, скатанная шариком.

Он развернул ее и быстро, не останавливая внимания на именах, почерке и подписи, поднял руки и стал рассматривать бумажку на свет.

— Все в порядке, – сказал он. – Список подлинный.

Он помедлил несколько мгновений, потом свернул бумажку, вложил ее в хрустальный глаз и опустил в карман.

— Когда я могу получить ответ из Елисейского дворца? – спросил господин Николь.

Прасвилль покачал головой:

— На меня не рассчитывайте, господин Николь.

— Как? – спросил с удивлением Николь. – Вы отказываетесь от своих обещаний?

— Да, я передумал участвовать в ваших делишках.

— Ваша воля, сударь. В таком случае прошу вернуть мне список.

— Нет. Жильбера все равно не спасти.

— Черт возьми, однако коротка у вас память, да и совесть не особенно чутка. Вы уже забыли свои вчерашние обязательства?

— Вчера я имел дело с господином Николем.

— Ну?

— Вы не господин Николь.

— В самом деле? А кто же я?

— Сказать?

— Скажите.

— Вы Арсен Люпен. Но сейчас вы даже не Люпен. Вы обыкновенный смертный, оказавшийся в самом сердце префектуры. Вас окружают десятки крепких парней, к которым на помощь прибегут еще столько же, если понадобится. Вы проиграли, Люпен.

Господин Николь пожал плечами и с сожалением посмотрел на Прасвилля:

— Что ж, можете вызывать своих парней, но, думаю, это не в ваших интересах.

— Вот как?

— Да. Среди двадцати семи имен списка есть имя бывшего депутата Станислава Воранглада. Вам хорошо известно, что самое поверхностное следствие немедленно покажет, кто разделил с этим экс-депутатом немалые доходы.

— Что вы мелете? – пробормотал Прасвилль.

— Я не мелю, – отчеканил господин Николь. – Если не выполните наших прежних условий, сегодня вечером парижские газеты опубликуют четыре письма из вашей переписки со Станиславом Ворангладом, которые он мне только что продал. Вот вам шляпа, трость и пальто. Спешите. Я жду.

Прасвилль не выразил ни малейшего протеста.

— За помилование Жильбера мне будет возвращена корреспонденция? – спросил он.