Книга Хрустальная пробка, страница 56 – Морис Леблан

— А если он не войдет к себе?

— Арестуйте его. Мандат готов. – Он подошел к конторке, сел и вписал в бланк имя. – Вот бумага, бригадир, я предупрежу начальника охраны.

Бригадир казался ошеломленным.

— Господин секретарь говорил, кажется, о господине Николе.

— Ну да.

— А мандат на имя Арсена Люпена.

— Арсен Люпен и господин Николь – одно и то же лицо.

— Бульвар Распай, – сказал Люпен, – и как можно скорее.

Автомобиль помчался.

— Я его спасу, – уверял Клариссу Люпен. – Партия еще не проиграна. У нас есть крупный козырь: письма и документы, которые бывший депутат Воранглад предлагает Добреку и о которых Добрек упоминал вчера в Ницце. Я куплю эти письма у Воранглада за какую угодно цену. Потом мы возвращаемся в префектуру, и я говорю Прасвиллю: «Отправляйтесь к президенту. Выдайте список за подлинный и спасите Жильбера от казни. Иначе завтра утром в газете появятся разоблачения Воранглада. Депутата арестуют и в тот же день заключат под стражу и вас».

Они прибыли по указанному адресу. Люпен выскочил, взбежал на третий этаж.

Прислуга ответила ему, что господин Воранглад уехал и вернется только завтра к обеду.

— Не знаете ли, где он?

— Господин уехал в Лондон.

Вернувшись в автомобиль, Люпен не произнес ни слова. Кларисса и не спрашивала его, все еще находясь в состоянии шока.

Они приехали на площадь Клиши.

— Телеграммы нет? – спросил Люпен слугу.

— Нет, патрон.

— Есть ли сведения о Балу и Гроньяре?

— Нет никаких, патрон.

— Вполне естественно, – сказал он, непринужденно обращаясь к Клариссе. – Еще только семь часов, а они могут быть не раньше восьми-десяти. Прасвилль подождет. Только и всего. Я сейчас позвоню, чтобы он ждал.

Вешая трубку, он услышал позади себя какой-то стон. Кларисса, читавшая газету, схватилась за сердце, зашаталась и упала.

— Ахилл, Ахилл, – закричал Люпен слуге, – помоги мне положить ее на кровать.

Потом он принес флакон снотворного и заставил Клариссу проглотить несколько таблеток. Она вскоре закрыла глаза и уснула.

Люпен взял газету, которую читала Кларисса, и прочел следующее:

В связи с предстоящей казнью Жильбера и Вошери и возможными попытками Арсена Люпена освободить их приняты все меры предосторожности. Улицы, прилегающие к тюрьме, охраняются усиленными нарядами военных и полиции.

Сама казнь будет совершена перед тюрьмой на площадке у бульвара Араго. Приговоренные к смерти держатся с удивительным хладнокровием. «Неприятно лишь одно, – говорит Вошери, – что отрежут голову. Вот если бы патрон придумал способ, как переправить меня на тот свет, чтобы я и ахнуть не успел». «Я ничуть не сомневаюсь в своем патроне, – говорит Жильбер. – Если даже моя голова отскочит от тела, он найдет способ, как вернуть ее на место».

Люпен посмотрел на часы.

Было десять часов вечера.

Вокруг тюрьмы в эту ночь было шумно.

К семи утра бульвар Араго и все прилегавшие к тюрьме улицы охранялись сыскными агентами, которые пропускали прохожих не иначе, как подвергнув их настоящему допросу.

На улицах разместили два отряда инфантерии, а на случай тревоги поместили целый батальон на бульваре Араго. Прибыла муниципальная конная стража, прохаживались офицеры префектуры.

Гильотину сооружали посреди площадки на углу бульвара и улицы. Доносился глухой стук молотков.