Книга Хрустальная пробка, страница 27 – Морис Леблан

— Ну и…

Кларисса встала, произнеся глухим голосом:

— В этом кусочке хрусталя ничего не было… Вся Энгьенская экспедиция, убийство Леонарда, арест моего сына – все оказалось бесполезным.

— Но почему? Почему же?

— Почему? Потому что вы украли у Добрека не ту пробку, которая была заказана им, но ту, которая служила моделью стекольщику Джону Говарду в Стоурбридже.

Он пробормотал сквозь зубы:

— Как это глупо! И тем глупее, что вы внушили подозрение Добреку.

— Нет, – сказала она. – Я в тот же день вернулась в Энгьен. Добрек увидел во всем этом лишь обыкновенное нападение с целью грабежа. Ваше участие ввело его в заблуждение…

— Но все-таки пробка исчезла.

— Прежде всего, для него этот предмет не имеет первостепенного значения, потому что это не больше чем модель.

— Откуда вы знаете?

— На самом основании пробки есть царапина, я об этом узнала в Англии.

— Пусть так, но почему же лакей не расставался с ключом от шкафа, в котором она хранилась? Почему, если она не имеет никакого значения, ее нашли в Париже в ночном столике Добрека?

— Очевидно, Добрек придает этой вещи лишь значение модели. Вот почему я опять положила пробку в шкаф, чтобы не дать ему заметить ее исчезновение. И вот почему во второй раз я заставила Жака вынуть пробку из кармана вашего пальто и положила ее на место с помощью дворничихи.

— Так что, он ничего не подозревает?

— Ничего. Он знает, что ищут список, но не подозревает, что Прасвиллю и мне известно, куда он спрятал его.

Люпен поднялся и зашагал по комнате. Потом остановился перед Клариссой Мержи:

— В общем, со времени Энгьенского события вы не продвинулись ни на один шаг?

— Да, – сказала она. – Я действовала вместе с Гроньяром и Балу без малейшего плана.

— Или, по крайней мере, с одним только планом – вырвать у Добрека список двадцати семи.

— Да, но каким образом? Кроме всего прочего, ваши действия стесняли меня. Мы, конечно, сейчас же узнали в новой кухарке Добрека вашу старую служанку Викторию и догадались, что Виктория приютила вас у себя, и я боялась ваших замыслов.

— Это вы писали мне, чтобы я отказался от борьбы?

— Да.

— И это вы просили меня не ходить в театр «Водевиль»?

— Да, привратница заметила, что Виктория подслушала разговор по телефону между мной и Добреком, а Балу, который наблюдал за домом, видел, как вы ушли. Я, конечно, поняла, что вы и в этот вечер будете следить за Добреком.

— А работница, которая пришла сюда однажды вечером?

— Это была я. Я хотела вас видеть, но не решилась.

— И вы взяли письмо Жильбера?

— Да. Я узнала его почерк на конверте.

— Но ведь Жака с вами не было?

— Он был на улице в автомобиле, с Балу. Я заставила его влезть в окно гостиной, и он проскользнул в комнату через отверстие в дверях.

— Что было в письме?

— К несчастью, упреки Жильбера. Он обвинял вас в том, что вы его бросили, заботитесь только о себе. Одним словом, это укрепило мое недоверие к вам. И я убежала.

Люпен гневно пожал плечами:

— Столько потерянного времени! И как плохо то, что мы раньше не могли сговориться друг с другом! Боюсь, что сейчас, после шума, который мы наделали в особняке, Добрек предупрежден и будет еще осторожнее, чем раньше.

Кларисса Мержи покачала головой:

— Нет-нет, не думаю. Этот шум не мог его разбудить, ибо Клементина прибавила к вину очень сильное наркотическое средство. И видите, ничего не случилось такого, чтобы Добреку нужно было насторожиться. Наконец, разве не все козыри в его руках?