Книга Хрустальная пробка, страница 7 – Морис Леблан

Загримированный Люпен в образе старого фланирующего рантье, с тростью в руке, стал целые дни проводить на скамьях сквера и бульвара.

С первого же дня он сделал поразительное открытие. Два человека в одежде мастеровых, поведение которых изобличало их настоящую роль, наблюдали за домом депутата… Когда Добрек выходил, они шли позади него. Вечером, когда в доме становилось темно, они уходили.

В свою очередь, Люпен следил за ними. Это были агенты сыскной полиции.

«Вот это неожиданность, – подумал он, – значит, Добрек на подозрении?»

На четвертый день, с наступлением ночи, к этим двум присоединились еще шестеро, которые встречались с первыми двумя в самом темном закоулке сквера. Среди них Люпен с удивлением узнал по росту и манерам знаменитого Прасвилля, бывшего адвоката, спортсмена, исследователя, в настоящее время – елисейского фаворита^[1], назначенного главным секретарем префектуры.

Вдруг Люпен вспомнил: два года назад между Прасвиллем и Добреком произошла громкая ссора на площади Пляс-дю-Пале-Бурбон. Причина ее осталась неизвестной. В тот же день Прасвилль послал своих секундантов, но Добрек отказался драться.

Некоторое время спустя Прасвилль был назначен секретарем.

— Странно… странно… – проговорил Люпен, задумавшись, но все же не теряя из виду Прасвилля.

В семь часов группа Прасвилля направилась к бульвару Анри-Мартен. Калитка сквера, находящегося с правой стороны особняка, пропустила Добрека, два оставшихся агента пошли за ним и так же, как он, сели в трамвай на улице Тетбу.

Прасвилль тотчас прошел через сквер и позвонил. Привратница открыла дверь. Произошло короткое совещание, после чего Прасвилль с товарищами проникли в дом.

— Тайный и незаконный обыск, – сказал Люпен. – Элементарная вежливость требует, чтобы меня приобщили к нему.

Не колеблясь ни минуты, он вошел в особняк, дверь которого оставалась открытой, и, проходя мимо привратницы, которая наблюдала снаружи, сказал тоном человека, которого ждут:

— Эти господа там?

— Да, в кабинете.

Его план был очень прост: если его заметят, он представится поставщиком. Но это было не нужно. Пройдя пустой вестибюль, он очутился в столовой, где никого не было, а через стеклянную дверь он мог наблюдать Прасвилля с его пятью товарищами.

Прасвилль с помощью подобранных ключей отмыкал все ящики. Потом перелистал все бумаги, в то время как его компаньоны просматривали библиотеку, не пропуская ни одной книги, ощупывая корешки и перелистывая все страницы.

«Очевидно, они ищут какую-то бумагу, – подумал Люпен, – может быть, банковые билеты».

— Что за черт! – раздраженно воскликнул Прасвилль. – Мы ничего не найдем!

Но тут же он схватил четыре флакона из старинного погребца, вынул все четыре пробки и осмотрел их.

«Вот так штука! – подумал Люпен. – И он тоже охотится за пробками! Значит, дело не в бумаге? Право, я ничего не понимаю…»

Затем Прасвилль осмотрел еще несколько вещей и спросил:

— Сколько раз вы приходили сюда?

— Шесть раз за зиму, – ответили ему.

— И вы хорошо обыскивали?

— Каждую комнату, целыми днями, в то время как он отправился в свое турне.

Он спросил опять:

— У него сейчас нет слуги?

— Нет, он ищет лакея. Он ест в ресторане, а привратница смотрит за домом. Эта женщина нам вполне предана.

Целых полтора часа Прасвилль настойчиво искал, ощупывая все безделушки и тщательно ставя их на те же места, с которых снимал.