Книга Так сказала бабушка, страница 143 – Николай Владимирович Андреев

Последовал ответ: все.

— Ну, тогда выключайте свет.

Свет в комнате погас, и в темноте, настолько густой и плотной, что ее, казалось, можно было попробовать на ощупь, загорелся крохотный огонек.

Как от одного берега к другому, огонек на двух пальцах переплыл по воздуху от лица Самородова к лицу одной из молодых актрис, потом, сделав плавный пируэт, к лицу Мишукова, потом мимо лица актера, игравшего Блора, к лицам Коновалова и Леночки. Леночка хотела передать его дальше, но не успела – огонек растворился в ее длинных красных ногтях.

На комнату опустилась непроглядная тьма.

— Я так и знала, – раздался из нее женский огорченный голосок. – Я как чувствовала… Ну ладно, чего уж теперь, спрашивайте.

— И спросим, – сказала строгим голосом одна из актрис. – Ты для кого сегодня так вырядилась?

— Ни для кого. Просто.

— Ой ли? Отвечай честно!

Возникла пауза. Послышался скрип стула и слабый женский вздох.

— Ну, если честно, – раздался еще один скрип и еще один вздох, – мне хотелось, чтобы на меня обратил внимание Игорь Дмитриевич.

— Мы так и знали!

— Да нет же! Это совсем не то, что вы думаете! Я не собиралась его соблазнять своим видом или что-то там такое…

— Конечно-конечно.

— И не собиралась, как некоторые, клянчить роли. Я просто хотела показать ему, что в труппе есть актриса, на которую приятно посмотреть из зрительного зала. Только и всего.

— Да на тебя, в общем-то, и не из зрительного зала тоже приятно посмотреть, – раздался мужской голос. – Только этого, знаешь ли, не всегда достаточно…

Услышав его, Романов замер. Прозвучавший в отрыве от произнесших их губ, он живо напомнил картину из недавнего прошлого: белый потолок без единой трещинки на штукатурке, мятый половик под головой, ножки стульев у лица…

— Но вы, Игорь Дмитриевич, никогда не замечали, как на меня смотрят другие люди!

— Это не так, Лена. Все, что надо, я всегда замечаю.

— Ну, тогда не знаю…

— А чем вызван твой интерес к капитану милиции? – спросила другая актриса.

Романов Леночку не видел, но ему показалось, будто в этот момент она раздосадованно всплеснула руками.

— Да что же это такое, в самом деле! – воскликнула она. – Ну, с чего вы взяли, что у меня есть какой-то интерес к Борису Сергеевичу? Нет у меня к нему никакого интереса! Честное слово!.. Ну, разве что просто иногда приятно побыть рядом с настоящим мужчиной. Вот и все.

— А мы, значит, не настоящие? – усмехнулся сидящий рядом с Малявиным юноша с жидкими усиками. – Ну-ну.

Романов тотчас представил субтильную фигуру этого юноши, себя, завязавшего с силовыми упражнениями сразу после получения в университете последнего зачета по физкультуре, потом Коновалова с его борцовскими плечами и вынужден был признать: прижиматься к мужчинам вроде Коновалова женщинам, должно быть, гораздо приятнее, чем к нему.

Не дождавшись от Леночки ответа, юноша добавил:

— Что ж, спасибо за то, что открыла нам глаза на нас. Мы это учтем.

— Ну ладно, все, хватит! – раздался голос Самородова. – Если вопросов к ней больше нет, давайте играть дальше.

Леночка нащупала коробок на столе. Вынула спичку и зажгла ее.

На двух дрожащих пальцах огонек переплыл к лицу Петра Ефимовича, от лица Петра Ефимовича к лицу Сучилина, от лица Сучилина к лицу Величкиной. Величкина подержала его перед собой несколько секунд, наблюдая за тем, как он постепенно угасает, и осторожно, боясь уронить, передала Романову.