Книга Так сказала бабушка, страница 36 – Николай Владимирович Андреев

— Отравился! Я сказала Екатерине Николаевне, чтобы она выбросила ее, но Екатерина Николаевна меня не послушала.

Коновалов нагнулся к блюдцу. Понюхал над ним воздух и, удивленно пожав плечами, сказал, что, может, для кого-то икра и несвежая, а вот для него – мента непривередливого – так в самый раз. С этими словами он зачерпнул полную ложку и демонстративно отправил ее содержимое в рот.

После этого все опять замолчали. Стало так тихо, что можно было услышать, как в углу под диваном скребла мышь. Она то старательно царапала по дереву, то, испугавшись издаваемого шума, замирала на несколько секунд – не выдала ли себя – и осторожно принималась за работу дальше.

Вторым не выдержал Виктор. Резко отодвинув стул, он вышел из-за стола. Подошел к бару, достал бутылку «Мартеля» и, на ходу свертывая пробку, вернулся на место. Решив не тратить время на хождение за бокалом, наполнил коньяком стоявшую рядом чайную чашку, поднял ее… И только тогда вспомнил о гостях.

Поставив чашку на стол, он вопросительно посмотрел на Коновалова.

Коновалов сказал: нет.

Виктор пожал плечами: нет так нет – и, словно не замечая того, что рядом с Коноваловым сижу я, перевел взгляд на Романова.

Спросил, не налить ли ему.

Романов скромно потупил взгляд.

— Значит, налить!

Виктор наполнил его чашку, после чего встал и, расправив плечи, предложил помянуть Константина.

К тому, что меня постоянно унижали в доме Худобиных, я привык. Меня, бывало, не замечали, пренебрегали моим мнением, игнорировали мои желания, но такого, чтобы обнести куском хлеба или рюмкой коньяка, еще не было… А я в первую минуту даже не понял, что произошло. Не отрывая глаз, смотрел на то, как Романов, растягивая удовольствие, мелкими глотками опорожнял чашку, как Виктор, обливая подбородок, давился, но продолжал пить, и удивлялся своему спокойствию. Тому, что сижу, как сидел, жую, как жевал, молчу, как молчал всю жизнь, вместо того чтобы вскочить со стула, сдернуть скатерть со стола и высказать все, что скопилось на душе… Ах, если бы кто только знал, как мне хотелось, чтобы в эту минуту Романов взял в руки бутылку, поднял ее над столом и обратился ко мне с предложением выпить с ними! И я бы ответил ему: «С удовольствием!» И поблагодарил бы его! И взял бы чашку – понюхал, достаточно ли у «Мартеля» вонючий запах, пожелал бы всем присутствующим приятного аппетита, а потом спокойно, не торопясь, выплеснул коньяк в ненавистную рожу хозяина!

— Не человек – глыба! – сказал я в ответ на предложение помянуть Константина. – Стопроцентный Худобин! Без изъяна!

— Да, это правда, – приняв мои слова за похвалу, согласилась бабушка. – Он был очень похож на своего отца.

Виктор покосился на меня, пытаясь понять: прикалываюсь ли я или говорю серьезно. Не найдя к чему придраться, кивнул:

— Согласен… Вот только не повезло ему в жизни. Родителей молодыми похоронил, сам рано умер. Даже жениться, блин, не успел.

— Никого у него не было, – вздохнула бабушка.

Виктор тут же поправил ее:

— Никого, кроме нас!

В эту минуту в зал вошел Михаил. Стараясь говорить как можно медленнее и внятнее, потому что говорить как обычно уже не мог – язык заплетался, спросил: согрелись ли мы и не надо ли добавить тепла.

Бабушка поблагодарила его. Сказала: не надо.