Книга Так сказала бабушка, страница 39 – Николай Владимирович Андреев

— Чем? – спросила бабушка.

— Вы когда-нибудь слышали про болезнь под названием порфирия?

— Постойте, постойте! – замахал руками Коновалов. – Если я вас правильно понял, то, по-вашему, Рыльский не мог убить Константина по причине того, что является трезвенником, тогда как убийца, насколько нам известно, перед тем как совершить преступление, пил с убитым?

— Верно.

— Хорошо! – согласился Коновалов. – В смысле, хорошо, если Рыльский действительно закоренелый трезвенник! А если нет? Если он все-таки выпивает? Пусть даже чуть-чуть, в исключительных случаях: на поминках, свадьбах, днях рождения начальства? Что тогда?

Бабушка сказала, что на ее памяти за последние пять-шесть лет таких случаев не было. А я, в свою очередь, напомнил присутствующим о том, как вчера за обедом Максим Валерьянович в категоричной форме отказался от коньяка, предложенного Константином.

— Это что же тогда получается? – спросила Анечка. – Если дядя Максим не убийца, то убийц среди нас, выходит, нет?

Я мысленно поаплодировал ей. Хороший вопрос. А если принять во внимание тот факт, что все мы не далее как вчера дружно признались в убийстве Константина, просто-таки замечательный!

Не успела Анечка закрыть свой прелестный ротик и в ожидании ответа посмотреть на мужа, как Коновалов вскочил на ноги. Делая огромное количество ненужных движений, оббежал стол и, размеренно махая указательным пальцем перед лицом Виктора, проорал, что он не верит ни нам, ни нашим словам, ни нашим алиби.

— Сегодня ровно в пятнадцать ноль-ноль вы все! до единого! по моей команде! займете те места! которые занимали вчера! и станете делать то! что делали ровно сутки назад! Ясно вам?!

Анечка испугалась. Сидя на стуле, она непроизвольно выпрямила спину и сказала: ясно.

— А вам? – Коновалов обратился к Виктору.

— Тоже.

— И вот еще что! – Сжав пальцы в кулак, Коновалов затряс им в воздухе. – Если кто-то вдруг во время эксперимента окажется там, где, по словам свидетелей, оказаться не мог, или чьи-то действия не состыкуются со временем, когда эти действия должны были произойти, – не взыщите! Нагружу по полной программе, кто бы он ни был!

Тут Коновалов внезапно умолк. Удивленно захлопал ресницами и, ничего не говоря, быстрым шагом вышел в коридор.

— Что с ним? – спросила бабушка.

Романов, а потом и Виктор, посмотрев вслед удаляющемуся милиционеру, удивленно пожали плечами.

Всё прояснилось через пятнадцать минут. С зеленым от злости лицом Коновалов вернулся в зал. Сел за стол, взял блюдце с черной икрой, понюхал и сказал, что протухшими продуктами у них в КПЗ не кормят даже ушедших в несознанку преступников.

— Так вот в чем дело! – догадалась Анечка. – А ведь я вас, Борис Сергеевич, предупреждала: не ешьте много икры! Витя съел вчера натощак две ложечки, и вот вам…

Коновалов досадливо махнул рукой: дескать, какой смысл говорить о том, что уже сделано. Вытер пот со лба и попросил открыть окно – жарко.

Я открыл. Не прошло и минуты, как комната наполнилась запахами дождя, скошенной травы, дыма топящейся на соседней улице бани и какими-то тонкими, еле уловимыми ароматами, придающими запахам дождя, дыма и травы особый, ни с чем не сравнимый вкус.

Проветрив комнату, я неплотно прикрыл створку. Развернулся и как бы между прочим заметил, что проводить следственный эксперимент в условиях, когда один из его непосредственных участников событий отсутствует, по меньшей мере бессмысленно.