Книга Так сказала бабушка, страница 49 – Николай Владимирович Андреев

— Вы, говорят, в это время вели весьма активный образ жизни? Ходили туда-сюда по всему дому, да?

— Кто говорит? – спросил я. И посмотрел на Рыльского.

Нисколько не смутившись, Рыльский согласно кивнул: дескать, так оно и было, ходил туда-сюда, нечего скрывать, а от себя добавил, что, в отличие от меня, шлёндры, Анечка и бабушка вели себя строго в рамках проводимого эксперимента.

— Итак? – еще раз кивнул в мою сторону Коновалов. – Я жду объяснений.

Меня взяла злость. Мало того что от меня шарахаются, как от чумного, так со мной теперь еще и разговаривают, как с нашкодившим щенком.

«Ну ладно! – подумал я. – Получишь ты свои объяснения!»

Сделав серьезное лицо, я встал с кресла и сказал, что, согласно указанию делать то, что каждый из нас делал ровно сутки назад, я с трех до четырех часов честно валялся у себя на кровати. В пятом часу выглянул в зал и увидел, что он, Борис Сергеевич, по какой-то причине покинул свой пост.

— Ну, покинули вы его и покинули, – развел я руками, – кому какое дело, правильно? Может, вы в кабинет к Виктору решили заглянуть, коньячка выпить, может, и не выпить, а просто поговорить с ним тет-а-тет как мужчина с мужчиной, откуда мне знать? Но потом я начал волноваться. Время-то как-никак подходило к пяти часам! Подождал несколько минут, не появитесь ли вы, и в шестнадцать тридцать пять решил спуститься вниз. Вдруг, подумал я, вы уже потолковали с Виктором тет-а-тет как мужчина с мужчиной и теперь обедаете на кухне, не заметив, что у вас часы остановились? Но на кухне, как вы сами знаете, вас не было. Вас нигде не было, а в кабинет я не заглядывал…

Я говорил, а сам одним глазом поглядывал на Коновалова, стараясь угадать, не перегибаю ли палку. Оказалось, не перегибаю. Несмотря на то, что Коновалов не верил ни единому слову, моя речь, судя по тому вниманию, с каким он слушал, ему нравилась. Словно экзаменатор, приятно удивленный ответом безнадежного троечника, он качал головой в такт моим словам и после завершения очередной фразы одобрительно улыбался.

Я поговорил еще немного и успокоился, решив, что Борису Сергеевичу – человеку, свято верившему в то, что наглость – второе счастье, симпатичны нахалы вроде меня.

«Они, наверное, напоминают ему самого себя в лучшие моменты жизни».

— Да, и вот еще что! – вспомнил я. – Когда я спускался вниз, Максим Валерьянович еще дремал. А когда через пять минут я вышел из кухни, это было еще до того, как бабушка с Анной спустились в зал, он уже стоял на ногах поблизости от коридора.

— Неправда! – вскричал Рыльский. – Я стоял у камина!

— Я и говорю, поблизости от коридора.

— А я говорю, у камина!

— Стойте, стойте! – Коновалов поднял руку вверх. Посмотрел, где находится коридор, где камин, и попросил подтвердить меня, действительно ли господин Рыльский в течение пяти минут был в зале один.

Я сказал: да, действительно.

— Хорошо, – кивнул Коновалов. – А сам-то ты, если не секрет, что так долго делал на кухне?

— Бутерброд с сыром. А потом еще молоко себе наливал… Вон стакан до сих пор стоит на камине.

— Да? Ну ладно, – бросив взгляд на камин, Коновалов повернулся в сторону Романова. – Интересное кино получается, – сказал он. – Курочкин находился в зале один, не считая спящего Рыльского, минут пять – десять. Екатерина Николаевна, с того момента, как я вышел из зала, до того момента, когда ее внук в шестнадцать двадцать вошел туда, сидела одна минут пятнадцать, это если опять-таки не считать спящего Рыльского. У Анны времени, чтобы убить мужа, было поменьше, минуты три. А теперь еще выясняется, что и господин Рыльский какое-то время находился вне поля зрения свидетелей… Что скажете?