Онлайн книга «Так сказала бабушка»
|
(По мнению безымянного автора, разницы между ними нет, поскольку коррупция – это не что иное, как извращенная разновидность виртуально-оральной проституции, когда один дает, другой берет, и все при этом получают взаимное удовлетворение.) Потом читателю были напомнены имена вошедших в рейтинг худших людей прошедшего года, подробно перечислены их грехи, и от имени тех, кто не хочет мириться с существующим положением дел в городе, вынесен всем вышеназванным лицам смертный приговор, заканчивающийся словами: «Да постигнет их кара небесная!» Главный редактор «Вечерней газеты» в тот же день выступил по телевидению с объяснениями случившегося недоразумения. (По его словам, он и его журналисты здесь ни при чем – вся ответственность лежит на работниках типографии, допустивших на каком-то этапе создания газеты техническую ошибку.) Мэр города Берг в той же передаче пообещал всех виновных строго наказать, а пока виновных не нашли и не наказали, предложил сплотить ряды вокруг губернатора области Егора Ильича Ревы, чей опыт и ум, по его словам, не раз выручали горожан в критических ситуациях. Горожане, узнав о том, что находятся в критической ситуации, тут же вспомнили передачу «Криминальный репортаж», в которой раскрывался механизм подобных «технических ошибок», а вспомнив, задались традиционным русским вопросом: кто виноват? Мнения, как водится, разошлись. Одни обвиняли во всем газетчиков, решивших таким образом подогреть интерес к своим захиревшим изданиям. Другие считали, что во всем виновата система, подразумевая под системой власть, при которой одним, приближенным, прощалось все вплоть до публичных призывов к расправе над неугодными, другим – ничего. Третьи хвалили на все голоса журналистов городских газет и ругали на чем свет стоит героев нашумевших статей. (По мнению последних, именно они – Ребко, Грушина, Третьяков, Кудрявцев, Соловушкин, Дзержинская, Лемтюгов, Романов – своим аморальным поведением спровоцировали газетчиков на эту во многом вынужденную акцию.) * * * Старик, привлекший внимание Степана Ребко, выглядел весьма необычно. Его вид – расстегнутый светлый пиджак под цвет бескровного изрезанного глубокими морщинами лица, распахнутое пальто, полы которого развевались на ветру подобно черным траурным полотнищам, – говорил о том, что он либо сильно пьян, либо крайне взволнован. Пройдя быстрым заплетающимся шагом мимо раскрытого настежь гаража Ребко, остановился и, оглянувшись через плечо, спросил, не знает ли он, где найти врача. — А что случилось? – спросил Ребко. Старик в черном пальто бессильно потряс в воздухе руками. Всхлипнул и, произнеся: «Мой сын!» – заплакал. — Что ваш сын? — Ему плохо, ему очень плохо! — Он заболел? Получил травму? Что с ним? — Я не знаю! — Что значит «не знаю»? Где у него болит? В каком месте? Можете сказать? — Ему плохо, – с надрывом повторил старик. – Он умирает. Здесь, в двух шагах. Не зная, как поступить, Ребко посмотрел на наручные часы. До прихода гостей время еще было, но не так много, чтобы все бросить и кинуться оказывать помощь первому встречному. — Найдите мне врача, – прошептал старик. – Умоляю вас! Пожалуйста! — Даже не знаю, что вам сказать… Вообще-то я сам врач, но… Не дав ему договорить, старик выхватил из кармана пальто комок тысячерублевых купюр. Подбежал к Ребко и, вложив деньги в его руки, сказал, что даст в десять раз больше, если тот спасет сына. |