Книга Так сказала бабушка, страница 81 – Николай Владимирович Андреев

Романов хлопнул себя по коленям.

— И все же непонятно, – сказал он, вставая с дивана.

— Что?

— Мотив! Ты же сам, Никита, как-то говорил, что просто так у нас не убивают. Для того чтобы спланировать и сознательно пойти на убийство, нужны веские причины – деньги, власть, женщины на худой конец.

— Это ты хорошо сказал про худой конец, – засмеялся Малявин. – Еще месть.

— Ну, месть.

— Маньяки.

— Маньяки… Подожди! При чем здесь маньяки?

— Маньяки, Вася, у нас всегда при чем… Вот представь себе какого-нибудь убогого мужичка – работника типографии. Его все обижают, ноги о него вытирают, издеваются. А ему, бедному, что делать, куда податься? Он терпит, обиды копит, записывает в блокнотик имена тех, кто толкнул и не извинился, а потом – бах-ба-бах! – в голове что-то там перемыкает и появляется страшное желание расквитаться со всеми обидчиками одним махом…

Романов перебил Малявина. Сказал, что мысль ему понятна, однако версию о маньяке-одиночке он на месте милиции сразу б отмел:

— Масштаб не тот.

Его поддержала Элеонора. По ее словам, версия о каре небесной как нельзя лучше объясняет не только смерть милиционера с исчезновением Ребко, но и неурядицы с ее бывшим супругом.

— Я ему, Никита, давно говорила, когда мы еще только разводились: я тебя, Василий, так и быть, прощу за все, что ты мне сделал, но вот Бог… Он все видит, и он тебе когда-нибудь припомнит мои обиды!

Романов в возмущении замахал руками.

— О чем ты говоришь?! – закричал на нее. – Это кто тут кого простил? Это ты меня простила?! Это я тебя еще не простил за то, что ты мне изменяла! Это тебе надо Бога бояться!

Всем своим видом показывая, что грубый выпад Романова как нельзя лучше подтверждает правоту ее слов, Элеонора сложила ладони на коленях и с видом незаслуженно оскорбленной скромно потупила взор.

Игорь заволновался. Увидев, что папа вот-вот накинется на маму с новыми упреками, что в свою очередь приведет к ответным санкциям с ее стороны – запрету на еженедельные встречи, – решил сменить тему разговора. Спросил громким голосом: если это Боженька покарал Третьякова, то кто тогда написал в газете статью о худших людях года.

Едва услышав вопрос, Романов громко расхохотался. Ткнул Элеонору локтем в бок и, кивнув на сына, предложил ответить на него.

— Я этого, конечно, не знаю и не могу знать, – ничуть не смутившись, ответила Элеонора. – Но кто бы он ни был, им, я думаю, руководили высшие силы.

Тут уж Малявин не выдержал – хихикнул. Поймав на себе недобрый взгляд Элеоноры, умолк и как ни в чем не бывало попросил Романова с этой минуты вести себя предельно осторожно.

— От кары небесной тебе, смертному, конечно, не спастись, но… – Тут он, не выдержав, снова хихикнул. – От рук убийцы, думаю, можно.

Отвесив Элеоноре комплимент за то, что выглядит она ничуть не хуже, а по некоторым параметрам даже лучше, чем пятнадцать лет назад, когда они познакомились, попросил проводить его до двери. Пожал на прощанье Романову руку, похлопал Игоря по плечу и, опустив голову, последовал за хозяйкой дома к выходу.

Романов тоже долго не задержался в гостях у сына. Немного поговорив о том, кто и за что мог убить бывшего милиционера Третьякова, обсудил все возможные варианты развития событий, после чего попросил разрешения уйти.