Книга Об исполнении доложить, страница 140 – Вадим Пеунов

Фашисты открыли по низкому окну огонь. Петр Данилович понял, что они сейчас ворвутся в больницу, постараются захватить его в подвале. Решил опередить, поспешил к двери.

А кованые сапоги уже гремели в конце коридора. Бегут, светят фонариками. Пятеро. Петр Данилович расстрелял их в упор. Быстро собрал автоматы убитых и вернулся. Захлопнул железную дверь, повернул тяжелый запор. Наглухо.

«Три окна – два надо забаррикадировать», – мелькнула у него мысль.

Подтащил ящики, на них взвалил чугунный котел. Загородил и второе окно, приготовился к бою.

Ни немцев, ни полицейских в поле его зрения не было. Попрятались, только машина – темным силуэтом. «Их машина!»

Он дал очередь по скатам, по бензобаку.

Петр Данилович понимал, что этого боя ему не выиграть. Есть гарнизон – человек сорок. Есть полицейские… Но до каких же пор можно сусликом сидеть в норе?.. За брата Григория, за корреспондента, за больных женщин… Девятерых уложил – мало. Еще и за самого себя надо…

Фашисты не стреляли, но он слышал, что они возятся возле окон, которые ведут из пищеблока прямо на улицу.

Вдруг в окно влетела круглая коробка, зачадила, зашипела. «Дымовая шашка!» Хотят задушить дымом. Потом влетело еще две. Петр Данилович схватил одну из них, намереваясь выбросить в окно, но не успел – на окна с наружной стороны опустились деревянные щиты.

Петр Данилович попытался потушить шашки. Накрыл одну фуфайкой. Но проклятая шашка продолжала злобно шипеть, выдавливая из складок Фуфайки удушливый дым, он жег горло, выедал глаза.

Тогда решил выбросить шашки в коридор. Откинул запор, приоткрыл тяжелую железную дверь.

О дверь ударилась брошенная граната и взорвалась. Взрывной волной железную махину распахнуло, а Петра Даниловича бросило на пол.

«Сейчас полезут», – было его первой мыслью. Но, видимо, им мешал дым, поваливший в раскрытую дверь.

Взорвалась еще одна граната, в этот раз уже в пищеблоке.

Он лежал и ждал. Глаза уже ничего не видели, их выедал дым. Першило, жгло в горле. А они все не шли.

Он уже не мог сидеть в этом дыме. Подполз к двери, вскинул автомат и, нажав на спусковой крючок, с криком ринулся вверх из подвала…

При первом же допросе пленного, взятого в доме немецкой контрразведки, Яковлев понял, что произошла грубая ошибка. Толстенький, рыхловатый, малоподвижный человек не мог быть майором фон Креслером. Тому – меньше сорока лет. Этому – под пятьдесят. Но если не фон Креслер, то кто же? Однако пленный упорно отмалчивался.

Не теряя времени, Яковлев рассортировал и прочитал часть тех документов, которые удалось изъять Сомову из письменного стола контрразведчика. Яковлева заинтересовал черновик одного из донесений. Без адреса, без подписи, но основное в нем было. Кто-то докладывал по инстанции, что в результате ряда оперативных мероприятий разгромлен отряд Лысака, а также ликвидирована подпольная сеть в светловской округе. (Тут гитлеровский контрразведчик явно выдавал желаемое за действительное.) Но эксгумировать труп майора Хауфера пока не представилось возможным, так как Чертопхаевка все еще находится у русских. Немецкий контрразведчик считал, что проверку полученных данных надо вести через операцию «Подполье». В связи с тем, что план операции утвержден, он (т. е. автор черновика) приступает к его осуществлению.