Книга Тайники партизанских троп, страница 115 – Юрий Мартыненко

Остальные скатились с кручины железнодорожной насыпи на замёрзшее русло реки. Дружно рванули наискосок к другому берегу, к спасительным зарослям. Почти на середине позади один за другим, как дуплетом, треснули выстрелы. Ещё и ещё. Оба вохровца хорошо теперь видели все четыре чёрные фигурки убегавших. Ловили их в прыгающие прицелы винтовок.

Анекдотчика пуля поймала почти на середине пути к берегу. Будто поскользнувшись, вскинув в стороны руки, он резко упал навзничь прямо затылком в блестевшую тускло на солнце лужу талой пожелтевшей воды. В ту же секунду остановился, как вкопанный, тяжело бежавший, чуть отстав от остальных, Шпала. Он неповоротливо как-то оглянулся назад, будто прощаясь с железной дорогой, которой отдал до ареста, до лагеря самые лучшие молодые годы работы паровозником, затем так же медленно опустился на колени и грузно завалился на бок.

Всё это видели вохровцы, судорожно перезаряжая обоймы, дёргали затворами и продолжали палить по реке.

Николаю с Очкариком повезло больше остальных. Без единой царапины добрались до тальника и скрылись из виду. Стрельба прекратилась так же резко, как началась буквально считанные минуты назад. Но спасшимся эти минуты показались, наверное, вечностью, а может, наоборот, одним мгновением. Это зависит, скорее всего, уже от психики самого человека.

— Кажется, обошлось? – тяжело дыша, с хрипами, неуверенно произнёс Очкарик.

Николай не ответил. Опустившись без сил на пожухлую старую траву, он хватал ртом талый весенний воздух. Бешено колотилось в груди сердце.

— Что же дальше? – почти простонал Очкарик. – Полегли остальные, да? Полегли ведь? – Он с надеждой смотрел на напарника, будто ожидая, что тот сейчас успокоит, скажет, мол, нет, немножко тоже отдышатся и догонят.

Мальков молчал.

— И где Марк Захарович? Или тоже подстрелили, или тю-тю, сумел слинять, так сказать, не попрощавшись.

— Да чёрт с ним, с Тюниным, – наконец отозвался Мальков. – Главное, всё обошлось.

— Смею возразить, что не так уж и обошлось. Для нас с вами, разумеется, ещё ничего не обошлось. И ничего не закончилось. Похоже, для нас с вами только начинается.

— Я не о том, – поправился Мальков, – я о том, что обошлось с мостом.

— Это да, я согласен. Тс-с!

— Что? – встрепенулся Мальков.

— Слышите? Идёт очередной поезд?

Вдалеке, со стороны железной дороги, послышался нарастающий перестук колёс, а затем раздался рёв паровозного гудка.

— Наверное, опять эшелон, – тихо произнёс Очкарик, приподнявшись на колени и приложив к уху ладонь. – Вот и хорошо, вот и пускай идёт. На фронт подкрепление, так ведь?

— Так, – махнул головой Мальков.

Отсюда они не видели, но к мосту действительно приближался очередной эшелон с техникой и личным составом. Для усиления ударов на фронтах советское командование по-прежнему черпало резервы с Дальнего Востока.

— Куда же мы теперь?

— Теперь, главное, под горячую руку органам не попасть, – начал рассуждать, окончательно отдышавшись и придя в себя после всего случившегося, Мальков.

— Согласен. Сейчас, наверное, уже такой шухер поднят после стрельбы на мосту? Да, а вас не смущает тот факт, что из путевой будки никто не выскочил? Иначе бы нас, скорее всего, перещёлкали бы в четыре-то ствола ещё на льду, – размышлял вслух Очкарик. – Так ведь? Тогда напрашивается вопрос о том, куда подевался Марк Захарович? Как в воду канул.