Книга Тайники партизанских троп, страница 70 – Юрий Мартыненко

— Ну? – спросил фиксатый.

— Что?

— Короче, мораль сей басни такова, что в разговоре с вертухаями, особенно с кумом, надо всегда ожидать подвоха…

— Я так понимаю, что здесь ожидать подвоха надо не только от начальства, но и от блатных.

— Нас сравнивать с вертухаями западло, – зашипел фиксатый.

— Ладно, не обижайся, – миролюбиво вполголоса отозвался Николай.

— Тут обижаться тоже западло, – недовольно пробурчал тот.

— А что тогда не западло?

— Ну, ты шибко-то не наезжай, – предупредил фиксатый. – Ненароком рога обломаешь.

— Понятно.

— Вот и зашибись, что понятно, – уже миролюбиво сказал фиксатый. – Вообще, жить здесь по понятиям – себе же в кайф выходит.

— На это, наверное, время надо? – предположил Николай, решив про себя прикинуться этаким простачком.

— Какое время?

— Чтобы все эти понятия запомнить.

— Ты, фраерок, теперь одно запомни, что времени здесь не вагон, а только маленькая тележка. Сегодня ты глядишь на белый свет, а завтра белый свет глядит на тебя, жмурика. Короче, дрыхни, – фиксатый отполз, слез с нар и стал пробираться в свой закуток поближе к печке, где обитали остальные блатные…

14

В эту ночь, хотя и гудели руки-ноги после тяжёлого дня, Николай никак не мог заснуть. Из головы не выходила странная фраза одного зэка, правда, из соседнего барака, которую тот между делом произнёс сегодня на лесной деляне. Зэк как бы возник ниоткуда, вонзив топор в ствол лиственницы, которую Мальков очищал от веток, тоже орудуя топором.

— А я тебя узнал, – как бы между прочим, бросил незнакомец фразу, глядя куда-то в сторону.

— Что? – не поняв, спросил машинально Николай.

— То, что слышал, – буркнул зэк и, выдернув свой топор из дерева, так же неожиданно исчез в пелене снежной круговерти.

«Я тебя узнал, я тебя узнал, я тебя узнал», – тревожно вертелась в голове Николая услышанная на лесосеке фраза однолагерника.

Кто же этот зэк? Не успел даже рассмотреть его лица. Тут многие теперь кажутся на одно лицо. Как говорится, одной зоной помазаны. И где и когда могли пересечься их дороги? Сколько ни напрягал Николай свою оперативную память, так и не смог ничего припомнить. Да и припоминать, собственно, нечего было. Оставалось лишь надеяться на повторную встречу с этим зэком.

«Следуя логике, если он сказал: „А“, то непременно скажет и „Б“, – продолжал рассуждать Николай, постепенно обуреваемый сном. – Но что последует дальше? Какие предъявы, какие претензии? Сейчас понятно лишь одно, что нужно быть готовым к любому развитию событий, к любой, самой негативной, ситуации, в которой можно оказаться ему – сержанту госбезопасности Малькову, бывшему сержанту госбезопасности».

…Спустя несколько дней на той же лесной деляне снова довелось пересечься.

— Откуда меня знаешь? – напрямую спросил Николай.

— Видел тебя в чекистской форме.

— Где?

— В управе вашей. Меня по коридору вели. А ты навстречу спешил. Весь такой ладный. В кожаных ремнях и хромовых сапогах. С тонкой красной папочкой в руке…

— Цепкая у тебя память.

— Цепкая. Через неё и на срок залетел.

— В смысле?

— В прямом. Для анекдотов цепкая память в самый раз подходящая.

* * *

Массовые доносы объяснялись тем, что недонесение являлось одним из пунктов той же печальной 58-й статьи. Оно считалось тяжким преступлением и каралось отправкой в лагеря. Большинство доносов писалось без видимых на то причин или доказательств. Об этом размышлял Николай Мальков, после того как узнал историю своего нового знакомого, погоревшего на анекдоте. Правда, тот толком не помнил, когда и где это случилось.